/Рейтинг стран по ожирению 2018: Рейтинг стран по уровню ожирения

Рейтинг стран по ожирению 2018: Рейтинг стран по уровню ожирения

Содержание

Рейтинг стран по ожирению: США на первом месте, Япония

Каждый второй взрослый и каждый шестой ребенок имеет избыточный вес или страдает от ожирения.

Об этом говорится в новом докладе Организации экономического сотрудничества и развития (OECD, международная экономическая организация 35 развитых стран, в том числе большинства государств-членов Европейского Союза, а также Америки, Австралии, Японии, Израиля и так далее). При составлении рейтинга специалисты учитывали показатели только этих тридцати пяти стран.

Вот главные тезисы всего исследования:

Самый высокий уровень ожирения среди взрослых отмечается в Соединенных Штатах, Мексике, Новой Зеландии и Венгрии.

Самые низкие показатели — в Японии и Южной Корее.

При этом предполагается, что к 2030 году бум ожирения случится и в той самой Корее. А также в Швейцарии. Это страны, в которых люди набирают вес быстрее, чем в остальных странах.

«Неравенство» в отношении избыточной массы тела и ожирения особенно сильно заметно среди женщин. При этом женщины с низким уровнем образования ожирением страдают в два-три раза чаще по сравнению с высокообразованными представительницами слабого пола.

Ожирение среди взрослых по странам OECD, показатели за 2015 год. Схема: Организации экономического сотрудничества и развития

Особое внимание составили рейтинга обращают на то, что сложившуюся ситуацию назвать иначе как эпидемией нельзя — и в ближайшие пять лет стоит ожидать только ее дальнейшего роста (правда, не такими стремительными темпами, что было до сих пор).

Среди стратегий, разработанных для борьбы с ожирением, наибольший результат дает:

— повышение цен на потенциально вредные продукты;

— коммуникационная политика, направленная на борьбу с ожирением;

— отображаемая на этикетках пищевых продуктов информация;

— а также использование социальных сетей и средств массовой информации для информирования населения о вреде лишнего веса.

Оценка избыточного веса у детей в возрасте 15 лет, данные за 2009-2010 годы. Схема: Организации экономического сотрудничества и развития

Особое внимание специалисты уделили исследованию пищи, продаваемой в ресторанах. Как оказалось, в тех странах, где в заведениях общепита в обязательном порядке внедрили обязательное отображение количества калорий в меню ресторанов (например, в нескольких австралийских Штатах, Канаде, в американских муниципалитетах Новый Йорк, Филадельфия, Калифорния и Вермонт) кривая показателей ожирения пошла вниз.

Тем не менее, США пока остается страной с наибольшим числом людей с диагнозом «ожирение» — таких в стране 38,2%. Если политика государства в вопросе питания населения не изменится кардинально, то уже через 10-15 лет этот показатель может превысить 45%.

На втором месте по числу людей с избыточным весом оказалась Мексика, там ожирение зафиксировано у 32,4% пациентов. В прогнозе на 2030 год показатель достигает почти 39%.

На третьем месте рейтинга — Новая Зеландия с показателем в 30,7%.

Меньше всего людей с нездоровыми весовыми показателями оказалось в Японии — 3,7% жителей.

Рост избыточного веса у взрослых в возрасте 15-74 лет. Схема: Организации экономического сотрудничества и развития

МЕЖДУ ТЕМ

Медики говорят, что количество некоторых заболеваний, в том числе рака и ожирения, увеличивается от того, что люди стали жить дольше, а питаться хуже. Однако новое исследование заставляет задуматься о еще одной причине.

Охлаждение тела ночью всего на пару градусов окажет неоценимую услугу вашему здоровью, говорит профессор эндокринологии Оксфордского университета Эшли Гроссман, и продолжает: в частности, поможет избежать таких заболеваний, как диабет II типа и ожирение (подробнее).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Медики разделили тучных людей на шесть групп, и лечить будут соответственно

Все худые люди стройны одинаково. Все, страдающие от ожирения, толсты по-разному. Так посчитали исследователи британского университета Шеффилда и провели эксперимент: проанализировали данные почти 4,2 тысяч людей с индексом массы тела свыше 30 единиц (напомним, цифрами в норме считается показатель от 18,5 до 24,99 — КП). «Все это мы затеяли, чтобы понять, насколько отличны причины ожирения у разных людей, и впоследствии учитывать эту разницу при лечении, — пояснил глава исследования Марк Грин. — Врачи не должны считать людей, страдающих от ожирения, пациентами одной группы». В результате исследования ученые условно разделили таких людей на шесть групп (дальше)

Факторы риска развития ожирения в различные периоды детства | Чубаров

1. World Health Organization. [Internet]. Available from: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/obesity-and-overweight

2. Дедов И.И. Персонализированная эндокринология в клинических примерах / Под ред. И.И. Дедова. — М.: ГЭОТАР-Медиа; 2018. 85 c.

3. World Health Organization. [Internet]. Available from: https://www.who.int/nutrition/publications/globaltargets2025_policybrief_overweight/en

4. Di Cesare M, Sorić M, Bovet P, et al. The epidemiological burden of obesity in childhood: a worldwide epidemic requiring urgent action. BMC Med. 2019;17(1):212. doi: https://doi.org/10.1186/s12916-019-1449-8

5. Kumar S, Kelly AS. Review of Childhood Obesity: From Epidemiology, Etiology, and Comorbidities to Clinical Assessment and Treatment. Mayo Clin Proc. 2017;92(2):251-265. doi: https://doi.org/10.1016/j.mayocp.2016.09.017

6. Lobstein T, Jackson-Leach R, Moodie ML, et al. Child and adolescent obesity: part of a bigger picture. Lancet. 2015;385(9986):2510-2520. doi: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(14)61746-3

7. Статистический сборник «Здравоохранение в России — 2019» [Интернет]. Доступно по ссылке: http://gks.ru/bgd/regl/b19_34/Main.htm

8. Spinelli A, Buoncristiano M, Kovacs VA, et al. Prevalence of Severe Obesity among Primary School Children in 21 European Countries. Obes Facts. 2019;12(2):244-258. doi: https://doi.org/10.1159/000500436

9. Weihrauch-Blüher S, Wiegand S. Risk Factors and Implications of Childhood Obesity. Curr Obes Rep. 2018;7(4):254-259. doi: https://doi.org/10.1007/s13679-018-0320-0. PMID: 30315490

10. Martínez-Villanueva J, González-Leal R, Argente J, Martos-Moreno GÁ. La obesidad parental se asocia con la gravedad de la obesidad infantil y de sus comorbilidades [Parental obesity is associated with the severity of childhood obesity and its comorbidities]. An Pediatr (Barc). 2019;90(4):224-231. doi: https://doi.org/10.1016/j.anpedi.2018.06.013

11. Baran J, Weres A, Czenczek-Lewandowska E, et al. Excessive Gestational Weight Gain: Long-Term Consequences for the Child. J Clin Med. 2020;9(12):3795. doi: https://doi.org/10.3390/jcm9123795

12. Whitaker RC. Predicting preschooler obesity at birth: the role of maternal obesity in early pregnancy. Pediatrics. 2004;114(1):29-36. doi: https://doi.org/10.1542/peds.114.1.e29

13. Zhu Y, Olsen SF, Mendola P, et al. Growth and obesity through the first 7 y of life in association with levels of maternal glycemia during pregnancy: a prospective cohort study. Am J Clin Nutr. 2016;103(3):794-800. doi: https://doi.org/10.3945/ajcn.115.121780

14. Hillier TA, Pedula KL, Vesco KK, et al. Impact of Maternal Glucose and Gestational Weight Gain on Child Obesity over the First Decade of Life in Normal Birth Weight Infants. Matern Child Health J. 2016;20(8):1559-1568. doi: https://doi.org/10.1007/s10995-016-1955-7

15. Gomes D, von Kries R, Delius M, et al. Late-pregnancy dysglycemia in obese pregnancies after negative testing for gestational diabetes and risk of future childhood overweight: An interim analysis from a longitudinal mother-child cohort study. PLoS Med. 2018;15(10):e1002681. doi: https://doi.org/10.1371/journal.pmed.1002681

16. Mueller NT, Mao G, Bennet WL, et al. Does vaginal delivery mitigate or strengthen the intergenerational association of overweight and obesity? Findings from the Boston Birth Cohort. Int J Obes (Lond). 2017;41(4):497-501. doi: https://doi.org/10.1038/ijo.2016.219

17. Blustein J, Attina T, Liu M, et al. Association of caesarean delivery with child adiposity from age 6 weeks to 15 years. Int J Obes (Lond). 2013;37(7):900-906. doi: https://doi.org/10.1038/ijo.2013.49

18. Singh SB, Madan J, Coker M, et al. Does birth mode modify associations of maternal pre-pregnancy BMI and gestational weight gain with the infant gut microbiome? Int J Obes (Lond). 2020;44(1):23-32. doi: https://doi.org/10.1038/s41366-018-0273-0

19. Vael C, Verhulst SL, Nelen V, et al. Intestinal microflora and body mass index during the first three years of life: an observational study. Gut Pathog. 2011;3(1):8. doi: https://doi.org/10.1186/1757-4749-3-8

20. Wan S, Guo M, Zhang T, et al. Impact of Exposure to Antibiotics During Pregnancy and Infancy on Childhood Obesity: A Systematic Review and Meta-Analysis. Obesity (Silver Spring). 2020;28(4):793-802. doi: https://doi.org/10.1002/oby.22747

21. Mueller NT, Whyatt R, Hoepner L, et al. Prenatal exposure to antibiotics, cesarean section and risk of childhood obesity. Int J Obes (Lond). 2015;39(4):665-670. doi: https://doi.org/10.1038/ijo.2014.180

22. Heerman WJ, Daley MF, Boone-Heinonen J, et al. PCORnet Antibiotics and Childhood Growth Study Group. Maternal antibiotic use during pregnancy and childhood obesity at age 5 years. Int J Obes (Lond). 2019;43(6):1202-1209. doi: https://doi.org/10.1038/s41366-018-0316-6

23. Jess T, Morgen CS, Harpsøe MC, et al. Antibiotic use during pregnancy and childhood overweight: A population-based nationwide cohort study. Sci Rep. 2019;9(1):11528. doi: https://doi.org/10.1038/s41598-019-48065-9

24. Zou Z, Yang Z, Yang Z, et al. Association of high birth weight with overweight and obesity in Chinese students aged 6-18 years: a national, cross-sectional study in China. BMJ Open. 2019;9(5):e024532. doi: https://doi.org/10.1136/bmjopen-2018-024532

25. Rito AI, Buoncristiano M, Spinelli A, et al. Association between Characteristics at Birth, Breastfeeding and Obesity in 22 Countries: The WHO European Childhood Obesity Surveillance Initiative — COSI 2015/2017. Obes Facts. 2019;12(2):226-243. doi: https://doi.org/10.1159/000500425

26. Lee JW, Lee M, Lee J, et al. The Protective Effect of Exclusive Breastfeeding on Overweight/Obesity in Children with High Birth Weight. J Korean Med Sci. 2019;34(10):e85. doi: https://doi.org/10.3346/jkms.2019.34.e85

27. Baran J, Weres A, Czenczek-Lewandowska E, et al. Relationship between Children’s Birth Weight and Birth Length and a Risk of Overweight and Obesity in 4-15-Year-Old Children. Medicina (Kaunas). 2019;55(8):487. doi: https://doi.org/10.3390/medicina55080487

28. Wallby T, Lagerberg D, Magnusson M. Relationship Between Breastfeeding and Early Childhood Obesity: Results of a Prospective Longitudinal Study from Birth to 4 Years. Breastfeed Med. 2017;12:48-53. doi: https://doi.org/10.1089/bfm.2016.0124

29. Bider-Canfield Z, Martinez MP, Wang X, et al. Maternal obesity, gestational diabetes, breastfeeding and childhood overweight at age 2 years. Pediatr Obes. 2017;12(2):171-178. doi: https://doi.org/10.1111/ijpo.12125

30. Haschke F, Binder C, Huber-Dangl M, Haiden N. Early-Life Nutrition, Growth Trajectories, and Long-Term Outcome. Nestle Nutr Inst Workshop Ser. 2019;90:107-120. doi: https://doi.org/10.1159/000490299

31. Günther AL, Buyken AE, Kroke A. Protein intake during the period of complementary feeding and early childhood and the association with body mass index and percentage body fat at 7 y of age. Am J Clin Nutr. 2007;85(6):1626-1633. doi: https://doi.org/10.1093/ajcn/85.6.1626

32. Vinke PC, Tigelaar C, Küpers LK, Corpeleijn E. The Role of Children’s Dietary Pattern and Physical Activity in the Association Between Breastfeeding and BMI at Age 5: The GECKO Drenthe Cohort. Matern Child Health J. 2021;25(2):338-348. doi: https://doi.org/10.1007/s10995-020-03063-6

33. Papoutsou S, Savva SC, Hunsberger M, et al; IDEFICS consortium. Timing of solid food introduction and association with later childhood overweight and obesity: The IDEFICS study. Matern Child Nutr. 2018;14(1):e12471. doi: https://doi.org/10.1111/mcn.12471

34. Bell S, Yew SSY, Devenish G, et al. Duration of Breastfeeding, but Not Timing of Solid Food, Reduces the Risk of Overweight and Obesity in Children Aged 24 to 36 Months: Findings from an Australian Cohort Study. Int J Environ Res Public Health. 2018;15(4):599. doi: https://doi.org/10.3390/ijerph25040599

35. Taveras EM, Rifas-Shiman SL, Oken E, et al. Short sleep duration in infancy and risk of childhood overweight. Arch Pediatr Adolesc Med. 2008;162(4):305-311. doi: https://doi.org/10.1001/archpedi.162.4.305

36. Wyszyńska J, Matłosz P, Asif M, et al. Association between objectively measured body composition, sleep parameters and physical activity in preschool children: a cross-sectional study. BMJ Open. 2021;11(1):e042669. doi: https://doi.org/10.1136/bmjopen-2020-042669

37. Danielsen YS, Pallesen S, Sivertsen B, et al. Weekday time in bed and obesity risk in adolescence. Obes Sci Pract. 2020;7(1):45-52. doi: https://doi.org/10.1002/osp4.455

38. Eisenmann JC, Ekkekakis P, Holmes M. Sleep duration and overweight among Australian children and adolescents. Acta Paediatr. 2006;95(8):956-963. doi: https://doi.org/10.1080/08035250600731965

39. Alvarez C, Paredes-Arévalos L, Obando I, et al. Consequences of Low Sleep Duration in Anthropometric and Body Composition Parameters of Chilean Preschoolers. Children (Basel). 2020;8(1):8. doi: https://doi.org/10.3390/children8010008

40. Van Cauter E, Knutson KL. Sleep and the epidemic of obesity in children and adults. Eur J Endocrinol. 2008 Dec;159 Suppl 1(S1):S59-66. doi: : https://doi.org/10.1530/EJE-08-0298.

41. Li L, Fu J, Yu XT, et al. Sleep Duration and Cardiometabolic Risk Among Chinese School-aged Children: Do Adipokines Play a Mediating Role? Sleep. 2017;40(5). doi: https://doi.org/10.1093/sleep/zsx042

42. Robinson TN, Banda JA, Hale L, et al. Screen Media Exposure and Obesity in Children and Adolescents. Pediatrics. 2017;140(S2):97-101. doi: https://doi.org/10.1542/peds.2016-1758K

43. Bickham DS, Blood EA, Walls CE, et al. Characteristics of screen media use associated with higher BMI in young adolescents. Pediatrics. 2013;131(5):935-941. doi: https://doi.org/10.1542/peds.2012-1197

44. Li C, Cheng G, Sha T, et al. The Relationships between Screen Use and Health Indicators among Infants, Toddlers, and Preschoolers: A Meta-Analysis and Systematic Review. Int J Environ Res Public Health. 2020;17(19):7324. doi: https://doi.org/10.3390/ijerph27197324

45. Epstein LH, Roemmich JN, Robinson JL, et al. A randomized trial of the effects of reducing television viewing and computer use on body mass index in young children. Arch Pediatr Adolesc Med. 2008;162(3):239-245. doi: https://doi.org/10.1001/archpediatrics.2007.45

46. Полупанов А.Г., Толебаева А.А., Алтымышева А.Т., и др. Маркетинг пищевых продуктов и напитков на телевизионных каналах с детской и подростковой аудиторией в Кыргызской республике // Профилактическая медицина. — 2019. — Т. 22. — №6. — С. 78-84. doi: https://doi.org/10.17116/profmed20192206278

47. Kontsevaya AV, Imaeva AE, et al. The extent and nature of television food advertising to children and adolescents in the Russian Federation. Public Health Nutr. 2020;23(11):1868-1876. doi: https://doi.org/10.1017/S1368980020000191

48. Norman J, Kelly B, McMahon AT, et al. Sustained impact of energy-dense TV and online food advertising on children’s dietary intake: a within-subject, randomised, crossover, counter-balanced trial. Int J Behav Nutr Phys Act. 2018;15(1):37. doi: https://doi.org/10.1186/s12966-018-0672-6

49. He B, Long W, Li X, et al. Sugar-Sweetened Beverages Consumption Positively Associated with the Risks of Obesity and Hypertriglyceridemia Among Children Aged 7-18 Years in South China. J Atheroscler Thromb. 2018;25(1):81-89. doi: https://doi.org/10.5551/jat.38570

50. Shefferly A, Scharf RJ, DeBoer MD. Longitudinal evaluation of 100% fruit juice consumption on BMI status in 2-5-year-old children. Pediatr Obes. 2016;11(3):221-227. doi: https://doi.org/10.1111/ijpo.12048

51. Намазова-Баранова Л.С., Ковтун О.П., Ануфриева Е.В., Набойченко Е.С. Значение поведенческих детерминант в формировании избыточной массы тела и ожирения у подростков // Профилактическая медицина. 2019;22(4):2043-2048. doi: https://doi.org/10.17116/profmed20192204243

В скором времени людей с ожирением будет больше, чем голодающих

Выступая на семинаре по безопасности пищевых продуктов и здоровому питанию, организованном Папской академией наук Ватикана, глава ФАО сказал, что проблема ожирения является очень острой для малых островных развивающихся государств в Тихом океане, которые импортируют большую часть своего продовольствия. Так, на Фиджи ожирением страдают около 30 процентов всех женщин, на Самоа — все 80 процентов.

По меньшей мере, в 10 тихоокеанских островных государствах лишний вес имеют более 50 процентов, а в некоторых — до 90 процентов населения. Основная причина, по мнению экспертов, кроется в чрезмерном потреблении импортируемых промышленных продуктов питания, насыщенных солью, натрием, сахаром и трансжирами.

Фото из открытого источника

Картофель фри с сыром. По данным ВОЗ, ежегодно от сердечно-сосудистых заболеваний, провоцируемых чрезмерным потреблением гидрированных жиров, умирают 17 миллионов человек.

 

Согласно последним оценкам, сегодня в мире от избыточного веса страдают 2,6 млрд. человек или почти 30 процентов всех жителей планеты. Более 13 процентов страдают ожирением. «Если мы не предпримем срочных мер, то в скором времени людей, страдающих ожирением, будет больше, чем голодающих», — предупредил Грациану да Силва.

По его словам, высококалорийные продукты питания с высоким содержанием жира, сахара и соли – легкодоступны и являются предметом агрессивной рекламы. «Фаст-фуд — лучший тому пример. Эта категория продуктов дешевле, их легче приготовить, чем свежие продукты, особенно бедным людям в городских районах», — подчеркнул глава ФАО. Он добавил, что при скудных ресурсах люди покупают дешевые продукты питания, но в конечном итоге они дорого обходятся не только человеку, но и обществу в целом. Ведь зачастую ожирение приводит к сердечным заболеваниям, инсульту, диабету и некоторым видам рака.

«Страны должны вводить законы, способствующие обеспечению здорового рациона питания на основе местной продукции», — сказал Грациану да Силва. Он считает, что сделать это можно путем введения высоких налогов на ввоз вредных продуктов питания, ограничения рекламы нездоровой пищи для детей, четкой маркировки продуктов и снижения уровня соли и сахара при их изготовлении. К тому же глава ФАО считает, что пришло время запретить использование некоторых ингредиентов, таких как трансжиры.

Рейтинг благополучия: в каких странах у детей есть будущее | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW

«Есть ли будущее у наших детей?» — так называется исследование, проведенное комиссией международных экспертов по вопросам здоровья детей и подростков. Комиссия была учреждена Всемирной организацией здравоохранения, ЮНИСЕФ и журналом The Lancet. Эксперты сравнили условия жизни в различных странах мира и пришли к выводу, что нигде защита здоровья детей и их будущего не обеспечивается на должном уровне.

«Несмотря на достигнутые за последние 20 лет успехи в области повышения уровня здоровья детей и подростков, прогресс в этой сфере замедлился, и в определенный момент начнется обратный процесс», — заявила бывший премьер-министр Новой Зеландии и сопредседатель комиссии Хелен Кларк. Учитывая показатели распространенности задержки роста и бедности, эксперты пришли к выводу, что в странах с низким и средним уровнем дохода около 250 миллионов детей в возрасте до пяти лет рискуют никогда в полной мере не реализовать свой потенциал. Однако серьезнейшей угрозой, нависшей над каждым ребенком в мире, они называют изменение климата и коммерческое давление.

Глобальный индекс детского процветания

По итогам сравнения условий жизни в разных странах комиссия ВОЗ-ЮНИСЕФ-Lancet составила рейтинг 180 стран. За основу взяты такие параметры, как уровень детской выживаемости и детского благополучия, образование и питание, уровень доходов и состояние окружающей среды. Согласно этому рейтингу, на севере Европы дети и подростки имеют самые благоприятные условия жизни и наибольшие шансы на процветание. Возглавляет рейтинг Норвегия. В первой десятке находятся также Нидерланды (3), Франция (4), Ирландия (5), Дания (6), Бельгия (8), Исландия (9) и Великобритания (10). Также в число лидеров вошли Южная Корея (2) и Япония (7).

Норвегия — самая благоприятная страна для детей

Германия в Полном глобальном индексе детского процветания занимает 14-е место. Также в первой половине рейтинга стоят Израиль (24) и Эстония (27), Беларусь (35) и США (39), Китай (43) и ОАЭ (49), Туркменистан (52) и Казахстан (59), Турция (60) и Албания (69), а также Ливия (74) и Грузия (76).  Россия занимает 79-е место. Украина на 91-м. Наименьшие показатели выживания и благополучия детей отмечаются в Центральноафриканской Республике (180), Чаде (179), Сомали (178), Нигере (177) и Мали (176). 

Полный глобальный индекс детского процветания был также составлен с поправкой на выбросы CO2. При этом страны, занимавшие в общем рейтинге первые позиции, в рейтинге с учетом этого показателя оказались в хвосте списка: Норвегия — на 156-м месте, Республика Корея — на 166-м, а Нидерланды — на 160-м. Показатели выбросов CO2 на душу населения в каждой из этих стран на 210 процентов превышают поставленные ими цели на 2030 год, отмечается в докладе.

В десятку стран с наиболее высокими показатели выбросов углекислого газа попали также, в частности, Люксембург (171), Казахстан (172), США (173), Австралия (174), Саудовская Аравия (175) и Катар (180). Германия также переместилась в конец списка — на 161-е место, Россия — на 165-е. Самый низкий уровень эмиссии углекислого газа в Бурунди, Чаде и Сомали.

Как отмечается в докладе, единственными странами, которые эффективно поддерживают темпы снижения выбросов CO2 и при этом демонстрируют хорошие результаты в деле обеспечения процветания детей, являются Албания, Армения, Вьетнам, Гренада, Иордания, Молдова, Тунис, Уругвай и Шри-Ланка.

Высокие выбросы СО2 угрожают будущему всех детей

Чрезмерные выбросы углекислого газа, непропорционально большая доля которых приходится на богатые страны, ставят под угрозу будущее всех детей планеты, говорится в докладе. Если к 2100 году глобальное потепление, по прогнозам, превысит отметку в 4°C и приведет к повышению уровня мирового океана, периодам аномальной жары, распространению различных заболеваний, а также недоеданию, это будет иметь катастрофические последствия для здоровья детей.

После оползня в Гватемале

«Некоторые из беднейших стран относятся к государствам с наименьшим уровнем выбросов CO2, однако последствия стремительно меняющегося климата бьют по ним сильнее всего. Улучшение условий для жизни и развития сегодняшних детей в той или иной стране не должно достигаться ценой будущего детей всего мира», — отметила Ава Колл-Сек, бывшая министр здравоохранения Сенегала и сопредседатель комиссии ВОЗ-ЮНИСЕФ-Lancet.

Агрессивная реклама вредит здоровью детей

Эксперты особо подчеркивают угрозу для детей, связанную с рекламой вредных для здоровья продуктов питания, алкогольной и табачной продукции. В некоторых странах только по телевидению за один год дети просматривают до 30 тысяч рекламных роликов. В США за последние два года число подростков и молодых людей, охваченных рекламой электронных сигарет, выросло более чем на 250 процентов и достигло 24 миллионов.

Также было установлено, что агрессивная реклама нездоровой пищи и напитков ведет к росту показателей избыточного веса и распространенности ожирения среди детей и подростков. За период с 1975 по 2016 год, указывают эксперты, число детей и подростков, страдающих ожирением, увеличилось с 11 до 124 миллионов — в 11 раз.

Рекомендации экспертов

Обеспечивать нынешним детям и подросткам приемлемые условия жизни в их будущем необходимо начинать уже сейчас в срочном порядке, предостерегают эксперты. В частности, комиссия ВОЗ-ЮНИСЕФ-Lancet рекомендует учитывать потребности детей при принятии политических решений, в скорейшие сроки снизить выбросы CO2 и ужесточить правила рекламы вредных продуктов. Эксперты призывают к созданию нового глобального движения в интересах защиты детского здоровья и будущего.

«Этот доклад показывает, что во всем мире политики слишком часто забывают об интересах сегодняшних детей и молодежи, не справляются с задачей по охране их здоровья и прав и оказываются не в состоянии сберечь для них планету, — заявил Генеральный директор Всемирной организации здравоохранения Тедрос Адханом Гебрейесус. — Доклад должен стать сигналом тревоги и подтолкнуть страны к тому, чтобы вкладывать ресурсы в здоровье и развитие детей, обеспечивать учет их интересов, защищать их права и работать над построением будущего, в котором они смогут жить».

Смотрите также:
Мир детства — мир счастья?

  • Мир детства — мир счастья?

    Девочка с ружьем

    Всего восемь лет от роду, а уже с оружием в руках. Эта американская девочка страшно боится зомби. Правда, родители подарили ей игрушечное ружье не по этой причине: в США развит культ оружия. Автор снимка — бельгийский фотограф Ан-Софи Кестелейн.

  • Мир детства — мир счастья?

    Сибирские модели

    Сибирячки славятся своей красотой, и многие из них с детства мечтают о карьере топ-модели. Международные модельные агентства не проходят мимо этого явления стороной. Лондонский фотограф Анастасия Тейлор-Линд запечатлела нелегкие будни занимающихся в школах манекенщиц девчушек. «Сибирские модели» — так называется серия ее работ.

  • Мир детства — мир счастья?

    Клоун, который облегчает страдания

    Эта 10-летняя гаитянская девочка любит перевоплощаться в клоуна и веселить людей. Разрушительное землетрясение, произошедшее на Гаити в 2010 году, нанесло непоправимый ущерб жителям островного государства. «Многих людей постигло большое горе, поскольку землетрясение лишило их крова, унесло жизни родных и друзей. А моя клоунада доставляют им хоть немного радости», — говорит она.

  • Мир детства — мир счастья?

    Мальчик, мечтающий полететь в космос

    Десятилетний Аникет — житель одного из бедных кварталов Нью-Дели. Он обожает программы познавательного телеканала Discovery. После того как мальчик посмотрел передачу о Вселенной, он грезит о том, чтобы полететь на Луну. «Это наверняка здорово — посмотреть на Землю из космоса», — говорит Аникет. Этот снимок сделан нидерландцем Крисом де Боде. Его фотоработы посвящены детским мечтам.

  • Мир детства — мир счастья?

    Сирийские беженцы

    Бедность и нищета царят в некогда процветавшем сирийском мегаполисе Алеппо. На фото запечатлена семья беженцев, которые со скромными пожитками в руках спешат покинуть разрушенный город. Возможно, в надежде на счастье и покой они мечтают добраться до Европы. Снимок сделан шведским фоторепортером Никласом Хаммастрёмом.

  • Мир детства — мир счастья?

    Военное детство

    Около 54 тысяч детей среди тех, кто лишился крыши над головой в результате обстрелов сектора Газа летом 2014 года. 27-летняя Эман Мохаммед, сама — мать двоих детей, выросла на этой территории и о войне знает не понаслышке. В 19-летнем возрасте девушка увлеклась фотографией и продолжает заниматься ею по сей день. На своих снимках она запечатлевает женщин и детей — жителей опасного региона.

  • Мир детства — мир счастья?

    Йеменские школьницы

    Палестинский фотограф Лаура Бушнак документирует изменения, происходящие в жизни девочек и женщин — жительниц мусульманских стран. Запечатленным на снимке юным жительницам Йемена повезло: они учатся в школе. А вообще в этой стране бытует пословица: девушка покидает дом только дважды: когда выходит замуж и когда умирает.

  • Мир детства — мир счастья?

    Портрет юного дворянина

    На выставке представлены и исторические работы. Облаченный в дворянскую одежду бравый мальчик стоит с ружьем в руке, в сопровождении двух охотничьих псов. Предполагается, что на картине кисти голландского живописца Абрахама Ламбертсона ван ден Темпеля изображен ни кто иной, как Джеймс Скотт — внебрачный сын короля Англии Карла II.

  • Мир детства — мир счастья?

    Свободный час в сиротском приюте

    В XIX веке жизнь сиротских приютов в Амстердаме шла строго по расписанию: регулярные молитвы, уроки чтения и письма, занятия по шитью. Все воспитанники носили форменную одежду. Оставшихся без родителей внебрачных детей в сиротские приюты не принимали. Их отдавали в богадельни, причем без права на образование. Эта картина — творение немецкого художника Макса Либермана (Max Liebermann).

    Автор: Сюзанне Кордс, Наталия Королева


чем опасен лишний вес и как питаются россияне

Сергей Антонов

ИМТ — 25

Профиль автора

Алексей Смагин

ИМТ — 22,5

Больше 40% взрослых россиян имеют избыточный вес.

Еще 21,6% страдают ожирением. В последнем случае лишние килограммы негативно влияют на здоровье: например, резко возрастает риск возникновения сердечно-сосудистых заболеваний. В этой статье расскажем, что статистика знает о людях с лишним весом, какие регионы самые проблемные и как ситуация в России выглядит на фоне других стран.

УЧЕБНИК

Расскажем, как лечиться грамотно

Курс о том, как выбирать медицинские услуги, лекарства и страховку, чтобы не терять деньги

Начать учиться

Что врачи считают избыточным весом, а что — ожирением

Самый распространенный показатель, который описывает, соответствует ли вес взрослого человека норме, — это индекс массы тела, ИМТ. Для его расчета массу тела в килограммах делят на квадрат роста в метрах, то есть формула выглядит так: ИМТ = Масса / Рост². Всемирная организация здравоохранения считает нормой, когда этот показатель находится в пределах 18,5—25. Значение в пределах 25—30 считается избыточным весом, больше 30 — ожирением.

Это значит, что человек ростом 170 см должен весить 53—72 кг. Если меньше — у него дефицит массы тела, 72—87 кг — избыточный вес, больше 87 — ожирение.

Что показывает ИМТ

16—18,4 Дефицит массы тела
18,5—24,9 Норма
25—29,9 Избыточная масса тела, предожирение
30—34,9 Ожирение
35—39,9 Резкое ожирение
Больше 40 Очень резкое ожирение

16—18,4

Дефицит массы тела

25—29,9

Избыточная масса тела, предожирение

30—34,9

Ожирение

35—39,9

Резкое ожирение

Больше 40

Очень резкое ожирение

Узнать, соответствует ли масса тела норме у детей и подростков, можно по специальным таблицам, которые разработали эксперты Всемирной организации здравоохранения. Есть отдельные таблицы для детей до 5 лет и для тех, кто находится в возрасте 5—19 лет.

ИМТ часто критикуют за то, что индекс учитывает лишь формальные показатели человеческого тела — рост и вес. Куда важнее процент жира и мышц в организме. Мышцы тяжелее жира, поэтому у спортсменов ИМТ часто выше нормы, хотя избыточного веса у них нет. Кроме того, сейчас стандарты ИМТ едины для всех стран мира, но реальная «норма» у людей разных рас различается. Например, чернокожие женщины страдают от заболеваний, связанных с ожирением, при более высоких значениях индекса, чем белые.

Индекс, однако, используют в своей статистике ВОЗ и Росстат, так как это дешевый и быстрый способ диагностировать ожирение, который подходит для большинства европейцев.

Чем ожирение опасно для здоровья

Ольга Кашубина

медицинский редактор Т⁠—⁠Ж

Ожирение — это заболевание, а не просто особенность внешности, потому что столь выраженный избыточный вес значимо ухудшает качество жизни здесь и сейчас, а вдобавок повышает риск преждевременной смерти от любых причин.

Люди с ожирением чаще страдают одышкой, гипертонией, проблемами со сном, которые могут вызвать дневную сонливость и спровоцировать ДТП. Избыточный вес — фактор развития рака груди и толстой кишки, сахарного диабета второго типа, ишемической болезни сердца и инсульта, остеоартрита и болезней желчного пузыря.

Часто тучные люди страдают от депрессии — не в последнюю очередь потому, что полнота стигматизирована в обществе. Из-за низкой самооценки и плохого физического самочувствия больные ожирением иногда попадают в порочный круг: им тяжело признать проблему и приступить к лечению, поэтому состояние усугубляется год от года.

В некоторых странах бариатрические операции — то есть хирургическое лечение ожирения — входят в программу медицинского страхования. Это говорит о том, что расходы системы здравоохранения на многолетнее лечение проблем со здоровьем, спровоцированных избыточным весом, очень велики.

Много ли в России таких людей

По данным Росстата, в 2018 году только 36,3% россиян старше 19 лет не имели никаких проблем с лишним или недостаточным весом. 40,1% — люди с избыточной массой, 21,6% — с ожирением, в абсолютных числах это 45,8 млн и 24,5 млн человек соответственно. Дефицит массы тела наблюдается у 1,4% россиян.

Выборочное наблюдение рациона питания населения, 2018 год — Росстат

При этом, по данным Минздрава, на учете у врачей в 2018 году стояло чуть больше 2 млн больных ожирением — то есть менее 10% тех, кто на самом деле имеет слишком большой вес. Но количество людей, которые обращаются с подобной проблемой, с каждым годом растет: если в 2010 году медики зарегистрировали 1,2 млн больных ожирением, то в 2017 — уже 1,9 млн.

Женщин, у которых нет проблем с лишним весом, в России больше, чем мужчин: 38,1 против 34%. Женщин с ИМТ, соответствующим ожирению, в России тоже больше: мужчины чаще имеют избыточную массу тела.

Больше всего проблем с лишним весом у жителей Тамбовской области: здесь избыточный вес или ожирение у 70,7% взрослых. На втором месте — Тверская область: 70%. На третьем — Тульская: 69,9%. Лучше всего ситуация в Тыве, Чувашии и Севастополе: 47,8, 51,2 и 53,5% соответственно.

Главные причины ожирения

Ольга Кашубина

медицинский редактор Т⁠—⁠Ж

Принято считать, что ожирение возникает из-за переедания, из-за недостатка физической активности или комбинации этих двух факторов. Сложно представить себе человека с разнообразным рационом нормальной калорийности, уделяющего тренировкам не менее 150 минут в неделю, но при этом продолжающего набирать вес.

Вместе с тем в некоторых случаях у ожирения есть генетическая или медицинская причина. Но наследственная предрасположенность — довольно редкая история, хотя многие считают, что если в семье «все были тучные», то дело в генах. Куда чаще избыточный вес у членов одной семьи связан с особенностями питания и образа жизни, которые передаются в виде привычек из поколения в поколение.

Существует ряд заболеваний, предрасполагающих к развитию ожирения. Среди них — пониженная функция щитовидной железы, нарушения в работе надпочечников. К тому же лишний вес может появиться на фоне лечения эпилепсии, диабета, некоторых психических расстройств и воспалительных заболеваний, требующих приема кортикостероидов. Но дело редко доходит именно до ожирения, то есть патологической прибавки веса. Тем не менее, если у вас хроническое заболевание, требующее постоянного приема лекарств, и вы заметили, что начали полнеть, поговорите об этом с врачом.

Как питаются россияне

О правильном питании в Т⁠—⁠Ж уже была подробная статья. Если коротко, то здоровая еда, по определению Всемирной организации здравоохранения, это фрукты и овощи — минимум 400 г в день, бобовые, орехи и цельные злаки. Соль, сахар и насыщенные жиры рекомендуется употреблять в ограниченных количествах. Роспотребнадзор, в свою очередь, рекомендует следить за суточным потреблением калорий с учетом веса, за количеством жиров — они должны составлять не более 30% от нормы калорий. Кроме того, российские медики рекомендуют есть вареную или приготовленную на пару пищу, а также отказаться от сладкой газировки, энергетиков, жирного, соленого, жареного, кондитерских изделий и фастфуда.

Строгого требования к количеству приемов пищи нет, но обычно диетологи предлагают есть 3—5 раз в день. И, если верить официальной статистике, так поступает подавляющее большинство россиян — 85%.

По данным опросов Росстата, почти две трети россиян говорят, что знают, каким должен быть здоровый режим и суточный рацион. Но соблюдают их почти в полтора раза реже — чуть меньше 40% опрошенных статистиками. Да и из этих людей большинство, судя по всему, врут или заблуждаются: если верить тому же Росстату, необходимые 400 г фруктов и овощей ежедневно съедают только 12% россиян и 13% россиянок.

Факторы, влияющие на состояние здоровья населения, 2018 год — Росстат

Что касается вредных пищевых привычек, то, например, 32,5% мужчин и 16% женщин наедаются перед сном. Каждый пятый россиянин часто заменяет полноценный прием пищи перекусами — бутербродами, хот-догами, пирожками и тому подобным. Так поступают 29,9% мужчин и 17% женщин.

Сколько россиян занимается спортом

В одной из статей рубрики «Статистика» мы уже подробно рассказывали, как россияне следят за своей физической формой. По данным Росстата, в 2019 году систематически спортом занимались 27,5% населения страны — это 40,3 млн человек.

«Систематически» — это значит, что человек регулярно уделяет упражнениям определенное количество времени. Для каждого возраста этот показатель разный: например, для людей старше 60 лет это полтора часа в неделю, для тех, кому 30—59 лет, — чуть меньше двух часов в неделю.

Если верить статистикам, мужчины уделяют больше внимания своему физическому состоянию, чем женщины. По данным Росстата, физкультурой и спортом в свободное время занимаются 32,9% мужчин и только 23,3% женщин.

Среди россиян с высоким доходом спортом занимаются 42,5%, со средним — 27,4%, с низким — 11,2%. А еще статистики говорят, что среди предпринимателей тех, кто следит за своим телом, на четверть больше, чем среди наемных работников, и почти в три раза больше, чем среди безработных.

С возрастом люди уделяют физической активности все меньше времени. Например, в возрастной группе 20—24 года спортом занимается каждый второй, а среди тех, кому 40—49 лет, — уже только каждый четвертый.

Если верить этим исследованиям Росстата, получается, что самые неспортивные люди в стране — неработающие пенсионерки, а наиболее физически активные — молодые богатые предприниматели.

Как у них

По статистике ВОЗ, в 2016 году — более поздних открытых данных на сайте организации нет — Россия находилась на 80-м месте по доле населения, страдающего от избыточного веса и ожирения. На тот момент в нашей стране проблемы с лишним весом имели 57,1% жителей. Для сравнения, в США этот показатель равен 67,8%, в Австралии — 64,5%, в Великобритании — 63,7%, в Германии — 56,8%.

Возглавляют этот рейтинг небольшие островные государства: в Науру избыточный вес или ожирение есть у 88,5% жителей, в Палау — у 85,1%, на островах Кука — 84,7%.

Меньше всего таких людей во Вьетнаме, Индии и Бангладеш: всего 18,3, 19,7 и 20% соответственно.


Современное состояние исследований в области ожирения: генетические аспекты, роль микробиома и предрасположенность к COVID-19 | Тимашева

1. World Health Organization. Preventing and Managing the Global Epidemic: Report on a WHO Consultation (WHO Technical Report Series 894). Geneva, Switzerland: World Health Organization; 2000.

2. Kontsevaya A, Shalnova S, Deev A, et al. Overweight and Obesity in the Russian Population: Prevalence in Adults and Association with Socioeconomic Parameters and Cardiovascular Risk Factors. Obes Facts. 2019;12(1):103-114. doi: https://doi.org/10.1159/000493885

3. Hales CM, Carroll MD, Fryar CD, et al. Prevalence of Obesity and Severe Obesity Among Adults: United States, 2017-2018. NCHS Data Brief. 2020;360:1-8.

4. Blüher M. Adipose tissue inflammation: a cause or consequence of obesity-related insulin resistance? Clin Sci. 2016;130(18):1603-1614. doi: https://doi.org/10.1042/CS20160005

5. Chooi YC, Ding C, Magkos F. The epidemiology of obesity. Metabolism. 2019;92:6-10. doi: https://doi.org/10.1016/j.metabol.2018.09.005

6. Ladabaum U, Mannalithara A, Myer PA, Singh G. Obesity, Abdominal Obesity, Physical Activity, and Caloric Intake in US Adults: 1988 to 2010. Am J Med. 2014;127(8):717-727.e12. doi: https://doi.org/10.1016/j.amjmed.2014.02.026

7. Swinburn BA, Sacks G, Hall KD, et al. The global obesity pandemic: shaped by global drivers and local environments. Lancet. 2011;378(9793):804-814. doi: https://doi.org/10.1016/S0140-6736(11)60813-1

8. Katzmarzyk PT, Pérusse L, Rao D, et al. Familial risk of overweight and obesity in the Canadian population using the WHO/NIH criteria. Obesity research. 2000;8(2):194-197. doi: https://doi.org/10.1038/oby.2000.21

9. Koeppen-Schomerus G, Wardle J, Plomin R. A genetic analysis of weight and overweight in 4-year-old twin pairs. International Journal of Obesity. 2001;25(6):838-844. doi: https://doi.org/10.1038/sj.ijo.0801589

10. Pietiläinen KH, Kaprio J, Rissanen A, et al. Distribution and heritability of BMI in Finnish adolescents aged 16 y and 17 y: A study of 4884 twins and 2509 singletons. International Journal of Obesity. 1999;23(2):107-115. doi: https://doi.org/10.1038/sj.ijo.0800767

11. Allison DB, Kaprio J, Korkeila M, et al. The heritability of body mass index among an international sample of monozygotic twins reared apart. International Journal of Obesity. 1996;20(6):501-506.

12. Feinleib M, Garrison RJ, Fabsitz R, et al. The NHLBI twin study of cardiovascular disease risk factors: methodology and summary of results. Am J Epidemiol. 1977;106(4):284-285. doi: https://doi.org/10.1093/oxfordjournals.aje.a112464

13. Stunkard AJ, Foch TT, Hrubec Z. A twin study of human obesity. JAMA. 1986;256(1):51-54. doi: https://doi.org/10.1001/jama.1986.03380010055024

14. Stunkard AJ, Harris JR, Pedersen NL, et al. The BodyMass Index of Twins Who Have Been Reared Apart. New England Journal of Medicine. 1990;322(21):1483-1487. doi: https://doi.org/10.1056/Nejm199005243222102

15. Fesinmeyer MD, North KE, Ritchie MD, et al. Genetic Risk Factors for BMI and Obesity in an Ethnically Diverse Population: Results from the Population Architecture Using Genomics and Epidemiology (PAGE) Study. Obesity. 2013;21(4):835-846. doi: https://doi.org/10.1002/oby.20268

16. Rohde K, Keller M, la Cour Poulsen L, et al. Genetics and epigenetics in obesity. Metabolism. 2019;92:37-50. doi: https://doi.org/10.1016/j.metabol.2018.10.007

17. Singh RK, Kumar P, Mahalingam K. Molecular genetics of human obesity: A comprehensive review. C R Biol. 2017;340(2):87-108. doi: https://doi.org/10.1016/j.crvi.2016.11.007

18. Kaur Y, de Souza RJ, Gibson WT, et al. A systematic review of genetic syndromes with obesity. Obes Rev. 2017;18(6):603-634. doi: https://doi.org/10.1111/obr.12531

19. Forsythe E, Kenny J, Bacchelli C, Beales PL. Managing Bardet–Biedl Syndrome — Now and in the Future. Front Pediatr. 2018;6. doi: https://doi.org/10.3389/fped.2018.00023

20. Bonnefond A, Raimondo A, Stutzmann F, et al. Loss-of-function mutations in SIM1 contribute to obesity and Prader-Willi–like features. The Journal of clinical investigation. 2013;123(7):3037-3041. doi: https://doi.org/10.1172/JCI68035

21. Desch L, Marle N, Mosca-Boidron A-L, et al. 6q16.3q23.3 duplication associated with Prader-Willi-like syndrome. Mol Cytogenet. 2015;8(1):42. doi: https://doi.org/10.1186/s13039-015-0151-6

22. Martinez-Cerdeno V, Lechpammer M, Noctor S, et al. FMR1 premutation with Prader-Willi phenotype and fragile X-associated tremor/ataxia syndrome. Clin Case Rep. 2017;5(5):625-629. doi: https://doi.org/10.1002/ccr3.834

23. Pigeyre M, Yazdi FT, Kaur Y, et al. Recent progress in genetics, epigenetics and metagenomics unveils the pathophysiology of human obesity. Clin Sci (Lond). 2016;130(12):943-986. doi: https://doi.org/10.1042/CS20160136

24. Saeed S, Arslan M, Froguel P. Genetics of Obesity in Consanguineous Populations: Toward Precision Medicine and the Discovery of Novel Obesity Genes. Obesity (Silver Spring). 2018;26(3):474-484. doi: https://doi.org/10.1002/oby.22064

25. Ingelsson E, McCarthy MI. Human Genetics of Obesity and Type 2 Diabetes Mellitus: Past, Present, and Future. Circ Genom Precis Med. 2018;11(6):e002090. doi: https://doi.org/10.1161/CIRCGEN.118.002090

26. Choquet H, Meyre D. Molecular basis of obesity: current status and future prospects. Curr Genomics. 2011;12(3):154-168. doi: https://doi.org/10.2174/138920211795677921

27. Huvenne H, Dubern B, Clement K, et al. Rare Genetic Forms of Obesity: Clinical Approach and Current Treatments in 2016. Obes Facts. 2016;9(3):158-173. doi: https://doi.org/10.1159/000445061

28. Zhang Y, Proenca R, Maffei M, et al. Positional cloning of the mouse obese gene and its human homologue. Nature. 1994;372(6505):425-432. doi: https://doi.org/10.1038/372425a0

29. Morton GJ, Meek TH, Schwartz MW. Neurobiology of food intake in health and disease. Nat Rev Neurosci. 2014;15(6):367-378. doi: https://doi.org/10.1038/nrn3745

30. Licinio J, Caglayan S, Ozata M, et al. Phenotypic effects of leptin replacement on morbid obesity, diabetes mellitus, hypogonadism, and behavior in leptin-deficient adults. Proc Natl Acad Sci U S A. 2004;101(13):4531-4536. doi: https://doi.org/10.1073/pnas.0308767101

31. Farooqi IS, Keogh JM, Yeo GS, et al. Clinical spectrum of obesity and mutations in the melanocortin 4 receptor gene. N Engl J Med. 2003;348(12):1085-1095. doi: https://doi.org/10.1056/NEJMoa022050

32. Krude H, Biebermann H, Luck W, et al. Severe early-onset obesity, adrenal insufficiency and red hair pigmentation caused by POMC mutations in humans. Nat Genet. 1998;19(2):155-157. doi: https://doi.org/10.1038/509

33. Vaisse C, Clement K, Durand E, et al. Melanocortin-4 receptor mutations are a frequent and heterogeneous cause of morbid obesity. J Clin Invest. 2000;106(2):253-262. doi: https://doi.org/10.1172/JCI9238

34. Pritchard LE, Turnbull AV, White A. Pro-opiomelanocortin processing in the hypothalamus: impact on melanocortin signalling and obesity. J Endocrinol. 2002;172(3):411-421. doi: https://doi.org/10.1677/joe.0.1720411

35. O’Rahilly S, Gray H, Humphreys PJ, et al. Brief report: impaired processing of prohormones associated with abnormalities of glucose homeostasis and adrenal function. N Engl J Med. 1995;333(21):1386-1390. doi: https://doi.org/10.1056/NEJM199511233332104

36. Jackson RS, Creemers JW, Ohagi S, et al. Obesity and impaired prohormone processing associated with mutations in the human prohormone convertase 1 gene. Nat Genet. 1997;16(3):303-306. doi: https://doi.org/10.1038/ng0797-303

37. Saeed S, Bonnefond A, Tamanini F, et al. Loss-of-function mutations in ADCY3 cause monogenic severe obesity. Nature Genetics. 2018;50(2):175-179. doi: https://doi.org/10.1038/s41588-017-0023-6

38. Grarup N, Moltke I, Andersen MK, et al. Loss-of-function variants in ADCY3 increase risk of obesity and type 2 diabetes. Nat Genet. 2018;50(2):172-174. doi: https://doi.org/10.1038/s41588-017-0022-7

39. Ramachandrappa S, Raimondo A, Cali AM, et al. Rare variants in single-minded 1 (SIM1) are associated with severe obesity. J Clin Invest. 2013;123(7):3042-3050. doi: https://doi.org/10.1172/JCI68016

40. Holder JL Jr, Butte NF, Zinn AR. Profound obesity associated with a balanced translocation that disrupts the SIM1 gene. Human molecular genetics. 2000;9(1):101-108. doi: https://doi.org/10.1093/hmg/9.1.101

41. Chan LF, Webb TR, Chung TT, et al. MRAP and MRAP2 are bidirectional regulators of the melanocortin receptor family. Proc Natl Acad Sci U S A. 2009;106(15):6146-6151. doi: https://doi.org/10.1073/pnas.0809918106

42. Baron M, Maillet J, Huyvaert M, et al. Loss-of-function mutations in MRAP2 are pathogenic in hyperphagic obesity with hyperglycemia and hypertension. Nat Med. 2019;25(11):1733-1738. doi: https://doi.org/10.1038/s41591-019-0622-0

43. Sebag JA, Zhang C, Hinkle PM, et al. Developmental control of the melanocortin-4 receptor by MRAP2 proteins in zebrafish. Science. 2013;341(6143):278-281. doi: https://doi.org/10.1126/science.1232995

44. Baron M, Froguel P, Bonnefond A. Du nouveau dans la génétique des formes monogéniques d’obésité et son impact pour mieux en comprendre la physiopathologie. Med Sci (Paris). 2020;36(10):859-865. doi: https://doi.org/10.1051/medsci/2020156

45. Yeo GS, Connie Hung CC, Rochford J, et al. A de novo mutation affecting human TrkB associated with severe obesity and developmental delay. Nat Neurosci. 2004;7(11):1187-1189. doi: https://doi.org/10.1038/nn1336

46. Gray J, Yeo GS, Cox JJ, et al. Hyperphagia, severe obesity, impaired cognitive function, and hyperactivity associated with functional loss of one copy of the brain-derived neurotrophic factor (BDNF) gene. Diabetes. 2006;55(12):3366-3371. doi: https://doi.org/10.2337/db06-0550

47. Yengo L, Sidorenko J, Kemper KE, et al. Meta-analysis of genome-wide association studies for height and body mass index in ~ 700000 individuals of European ancestry. Human molecular genetics. 2018;27(20):3641-3649. doi: https://doi.org/10.1093/hmg/ddy271

48. Tyrrell J, Wood AR, Ames RM, et al. Gene–obesogenic environment interactions in the UK Biobank study. International Journal of Epidemiology. 2017;46(2):559-575. doi: https://doi.org/10.1093/ije/dyw337

49. Goodarzi MO. Genetics of obesity: what genetic association studies have taught us about the biology of obesity and its complications. Lancet Diabetes & Endocrinology. 2018;6(3):223-236. doi: https://doi.org/10.1016/S2213-8587(17)30200-0

50. Barres R, Kirchner H, Rasmussen M, et al. Weight loss after gastric bypass surgery in human obesity remodels promoter methylation. Cell Rep. 2013;3(4):1020-1027. doi: https://doi.org/10.1016/j.celrep.2013.03.018

51. Keller M, Hopp L, Liu X, et al. Genome-wide DNA promoter methylation and transcriptome analysis in human adipose tissue unravels novel candidate genes for obesity. Mol Metab. 2017;6(1):86-100. doi: https://doi.org/10.1016/j.molmet.2016.11.003

52. Nilsson E, Jansson PA, Perfilyev A, et al. Altered DNA methylation and differential expression of genes influencing metabolism and inflammation in adipose tissue from subjects with type 2 diabetes. Diabetes. 2014;63(9):2962-2976. doi: https://doi.org/10.2337/db13-1459

53. Wahl S, Drong A, Lehne B, et al. Epigenome-wide association study of body mass index, and the adverse outcomes of adiposity. Nature. 2017;541(7635):81-86. doi: https://doi.org/10.1038/nature20784

54. Su L.-N, Wang Y-B, Wnag C-G, et al. Network analysis identifies common genes associated with obesity in six obesity-related diseases. Journal of Zhejiang University-SCIENCE B. 2017;18(8):727-732. doi: https://doi.org/10.1631/jzus.B1600454

55. Benzinou M, Creemers JW, Choquet H, et al. Common nonsynonymous variants in PCSK1 confer risk of obesity. Nature genetics. 2008;40(8):943. doi: https://doi.org/10.1038/ng.177

56. Choquet H, Kasberger J, Hamidovic A, et al. Contribution of common PCSK1 genetic variants to obesity in 8,359 subjects from multi-ethnic American population. PLoS One. 2013;8(2):e57857. doi: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0057857

57. Rouskas K, Kouvatsi A, Paletas K, et al. Common variants in FTO, MC4R, TMEM18, PRL, AIF1, and PCSK1 show evidence of association with adult obesity in the Greek population. Obesity. 2012;20(2):389-395. doi: https://doi.org/10.1038/oby.2011.177

58. Loos RJ, Lindgren CM, Li S, et al. Common variants near MC4R are associated with fat mass, weight and risk of obesity. Nat Genet. 2008;40(6):768-775. doi: https://doi.org/10.1038/ng.140

59. Claussnitzer M, Dankel SN, Kim KH, et al. FTO obesity variant circuitry and adipocyte browning in humans. New England Journal of Medicine. 2015;373(10):895-907. doi: https://doi.org/10.1056/NEJMoa1502214

60. Smemo S, Tena JJ, Kim K-H, et al. Obesity-associated variants within FTO form long-range functional connections with IRX3. Nature. 2014;507(7492):371-375. doi: https://doi.org/10.1038/nature13138

61. Lilenfeld LR, Kaye WH, Greeno CG, et al. A controlled family study of anorexia nervosa and bulimia nervosa: psychiatric disorders in first-degree relatives and effects of proband comorbidity. Arch Gen Psychiatry. 1998;55(7):603-610. doi: https://doi.org/10.1001/archpsyc.55.7.603

62. Strober M, Freeman R, Lampert C, et al. Controlled family study of anorexia nervosa and bulimia nervosa: evidence of shared liability and transmission of partial syndromes. Am J Psychiatry. 2000;157(3):393-401. doi: https://doi.org/10.1176/appi.ajp.157.3.393

63. Thornton LM, Mazzeo SE, Bulik CM. The Heritability of Eating Disorders: Methods and Current Findings. In: Current Topics in Behavioral Neurosciences. ; 2010:141-156. doi: https://doi.org/10.1007/7854_2010_91

64. Elks CE, den Hoed M, Zhao JH, et al. Variability in the heritability of body mass index: a systematic review and meta-regression. Front Endocrinol (Lausanne). 2012;3:29. doi: https://doi.org/10.3389/fendo.2012.00029

65. Kendler KS, MacLean C, Neale M, et al. The genetic epidemiology of bulimia nervosa. American Journal of Psychiatry. 1991;148(12):1627-1637. doi: https://doi.org/10.1176/ajp.148.12.1627

66. Llewellyn C, Wardle J, Behavioral susceptibility to obesity: gene — environment interplay in the development of weight. Physiology & Behavior. 2015;152:494-501. doi: https://doi.org/10.1016/j.physbeh.2015.07.006

67. Llewellyn CH, Fildes A, Behavioural Susceptibility Theory: Professor Jane Wardle and the Role of Appetite in Genetic Risk of Obesity. Curr Obes Rep. 2017;6(1):38-45. doi: https://doi.org/10.1007/s13679-017-0247-x

68. Herle M, Smith AD, Kininmonth A, Llewellyn C. The Role of Eating Behaviours in Genetic Susceptibility to Obesity. Curr Obes Rep. 2020;9(4):512-521. doi: https://doi.org/10.1007/s13679-020-00402-0

69. Nicoletti CF, Delfino HBP, Ferreira FC, et al. Role of eating disorders-related polymorphisms in obesity pathophysiology. Rev Endocr Metab Disord. 2019;20(1):115-125. doi: https://doi.org/10.1007/s11154-019-09489-w

70. Masip G, Silventoinen K, Keski-Rahkonen A, et al. The genetic architecture of the association between eating behaviors and obesity: combining genetic twin modeling and polygenic risk scores. Am J Clin Nutr. 2020;112(4):956-966. doi: https://doi.org/10.1093/ajcn/nqaa181

71. Locke AE, Kahali B, Berndt SI, et al. Genetic studies of body mass index yield new insights for obesity biology. Nature. 2015;518(7538):197-401. doi: https://doi.org/10.1038/nature14177

72. Timshel PN, Thompson JJ, Pers TH. Genetic mapping of etiologic brain cell types for obesity. Elife. 2020;9:e55851. doi: https://doi.org/10.7554/eLife.55851

73. Wabitsch M, Funcke JB, Lennerz B, et al. Biologically inactive leptin and early-onset extreme obesity. N Engl J Med. 2015;372(1):48-54. doi: https://doi.org/10.1056/NEJMoa1406653

74. Santos JL, Cortés VA. Eating behaviour in contrasting adiposity phenotypes: Monogenic obesity and congenital generalized lipodystrophy. Obes Rev. 2021;22(1). doi: https://doi.org/10.1111/obr.13114

75. Paz-Filho G, Mastronardi CA, Licinio J. Leptin treatment: facts and expectations. Metabolism. 2015;64(1):146-156. doi: https://doi.org/10.1016/j.metabol.2014.07.014

76. Lu X-Y. The leptin hypothesis of depression: a potential link between mood disorders and obesity? Current opinion in pharmacology. 2007;7(6):648-652. doi: https://doi.org/10.1016/j.coph.2007.10.010

77. Domingos AI, Vaynshteyn J, Voss HU, et al. Leptin regulates the reward value of nutrient. Nature Neuroscience. 2011;14(12):1562-1568. doi: https://doi.org/10.1038/nn.2977

78. Yoshida R, Noguchi K, Shigemura N, et al. Leptin Suppresses Mouse Taste Cell Responses to Sweet Compounds. Diabetes. 2015;64(11):3751-3762. doi: https://doi.org/10.2337/db14-1462

79. Rohde K, Keller M, Horstmann A, et al. Role of genetic variants in ADIPOQ in human eating behavior. Genes & Nutrition. 2014;10(1):1. doi: https://doi.org/10.1007/s12263-014-0449-8

80. Ma W, Huang T, Heianza Y, et al. Genetic Variations of Circulating Adiponectin Levels Modulate Changes in Appetite in Response to Weight-Loss Diets. J Clin Endocrinol Metab. 2017;102(1):316-325. doi: https://doi.org/10.1210/jc.2016-2909

81. Khalil RB, El Hachem C. Adiponectin in eating disorders. Eat Weight Disord. 2014;19(1):3-10. doi: https://doi.org/10.1007/s40519-013-0094-z

82. Kubota N, Yano W, Kubota T, et al. Adiponectin stimulates AMP-activated protein kinase in the hypothalamus and increases food intake. Cell Metab. 2007;6(1):55-68. doi: https://doi.org/10.1016/j.cmet.2007.06.003

83. Bravo C, Cataldo LR, Galgani J, et al. Leptin/Adiponectin Ratios Using Either Total Or High-Molecular-Weight Adiponectin as Biomarkers of Systemic Insulin Sensitivity in Normoglycemic Women. J Diabetes Res. 2017;2017:1-11. doi: https://doi.org/10.1155/2017/9031079

84. Vasseur F, Meyre D, Froguel P. Adiponectin, type 2 diabetes and the metabolic syndrome: lessons from human genetic studies. Expert Rev Mol Med. 2006;8(27):1-12. doi: https://doi.org/10.1017/S1462399406000147

85. Savage DC. Microbial ecology of the gastrointestinal tract. Annual review of microbiology. 1977;31(1):107-133. doi: https://doi.org/10.1146/annurev.mi.31.100177.000543

86. Tseng C-H, Wu C-Y. The gut microbiome in obesity. Journal of the Formosan Medical Association. 2019;118:S3-S9. doi: https://doi.org/10.1016/j.jfma.2018.07.009

87. Sender R, Fuchs S, Milo R. Are We Really Vastly Outnumbered? Revisiting the Ratio of Bacterial to Host Cells in Humans. Cell. 2016;164(3):337-340. doi: https://doi.org/10.1016/j.cell.2016.01.013

88. Krautkramer KA, Fan J, Bäckhed F. Gut microbial metabolites as multi-kingdom intermediates. Nature Reviews Microbiology. 2021;19(2):77-94. doi: https://doi.org/10.1038/s41579-020-0438-4

89. Meijnikman AS, Gerdes VE, Nieuwdorp M, et al. Evaluating Causality of Gut Microbiota in Obesity and Diabetes in Humans. Endocrine Reviews. 2018;39(2):133-153. doi: https://doi.org/10.1210/er.2017-00192

90. Ley RE, Turnbaugh PJ, Klein S, et al. Human gut microbes associated with obesity. Nature. 2006;444(7122):1022-1023. doi: https://doi.org/10.1038/4441022a

91. Zhao L. The gut microbiota and obesity: from correlation to causality. Nature Reviews Microbiology. 2013;11(9):639-647. doi: https://doi.org/10.1038/nrmicro3089

92. Turnbaugh PJ, Hamady M, Yatsunenko T, et al. A core gut microbiome in obese and lean twins. Nature. 2009;457(7228):480-484. doi: https://doi.org/10.1038/nature07540

93. Bäckhed F, Ding H, Wang T, et al. The gut microbiota as an environmental factor that regulates fat storage. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2004;101(44):15718-15723. doi: https://doi.org/10.1073/pnas.0407076101

94. Ley RE, Bäckhed F, Turnbaugh P, et al. Obesity alters gut microbial ecology. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2005;102(31):11070-11075. doi: https://doi.org/10.1073/pnas.0504978102

95. Turnbaugh PJ, Ley RE, Mahowald MA, et al. An obesity-associated gut microbiome with increased capacity for energy harvest. Nature. 2006;444(7122):1027. doi: https://doi.org/10.1038/nature05414

96. Turpin W, Espin-Garcia O, Xu W, et al. Association of host genome with intestinal microbial composition in a large healthy cohort. Nature Genetics. 2016;48(11):1413-1417. doi: https://doi.org/10.1038/ng.3693

97. Goodrich Julia K, Waters Jillian L, Poole Angela C, et al. Human Genetics Shape the Gut Microbiome. Cell. 2014;159(4):789-799. doi: https://doi.org/https://doi.org/10.1016/j.cell.2014.09.053

98. Bonder MJ, Kurilshikov A, Tigchelaar EF, et al. The effect of host genetics on the gut microbiome. Nat Genet. 2016;48(11):1407-1412. doi: https://doi.org/10.1038/ng.3663

99. Crost EH, Le Gall G, Laverde-Gomez JA, et al. Mechanistic Insights Into the Cross-Feeding of Ruminococcus gnavus and Ruminococcus bromii on Host and Dietary Carbohydrates. Front Microbiol. 2018;9:2558. doi: https://doi.org/10.3389/fmicb.2018.02558

100. Kurilshikov A, Medina-Gomez C, Bacigalupe R, et al. Large-scale association analyses identify host factors influencing human gut microbiome composition. Nat Genet. 2021;53(2):156-165. doi: https://doi.org/10.1038/s41588-020-00763-1

101. Yoshii K, Hosomi K, Sawane K, et al. Metabolism of Dietary and Microbial Vitamin B Family in the Regulation of Host Immunity. Front Nutr. 2019;6:48. doi: https://doi.org/10.3389/fnut.2019.00048

102. Rowley CA, Kendall MM. To B12 or not to B12: Five questions on the role of cobalamin in host-microbial interactions. PLoS pathogens. 2019;15(1):e1007479-e1007479. doi: https://doi.org/10.1371/journal.ppat.1007479

103. Rung J, Cauchi S, Albrechtsen A, et al. Genetic variant near IRS1 is associated with type 2 diabetes, insulin resistance and hyperinsulinemia. Nat Genet. 2009;41(10):1110-1115. doi: https://doi.org/10.1038/ng.443

104. Liu TC, Kern JT, Jain U, et al. Western diet induces Paneth cell defects through microbiome alterations and farnesoid X receptor and type I interferon activation. Cell Host Microbe. 2021;29(6):988-1001. doi: https://doi.org/10.1016/j.chom.2021.04.004

105. Zhang H, DiBaise JK, Zuccolo A, et al. Human gut microbiota in obesity and after gastric bypass. Proceedings of the National Academy of Sciences. 2009;106(7):2365-2370. doi: https://doi.org/10.1073/pnas.0812600106

106. Aron-Wisnewsky J, Prifti E, Belda E, et al. Major microbiota dysbiosis in severe obesity: fate after bariatric surgery. Gut. 2019;68(1):70. doi: https://doi.org/10.1136/gutjnl-2018-316103

107. West KA, Kanu C, Maric T, et al. Longitudinal metabolic and gut bacterial profiling of pregnant women with previous bariatric surgery. Gut. 2020;69(8):1452-1459. doi: https://doi.org/10.1136/gutjnl-2019-319620

108. Davies N, O’Sullivan JM, Plank LD, et al. Gut Microbial Predictors of Type 2 Diabetes Remission Following Bariatric Surgery. Obes Surg. 2020;30(9):3536-3548. doi: https://doi.org/10.1007/s11695-020-04684-0

109. Mabey JG, Chaston JM, Castro DG, et al. Gut microbiota differs a decade after bariatric surgery relative to a nonsurgical comparison group. Surg Obes Relat Dis. 2020;16(9):1304-1311. doi: https://doi.org/10.1016/j.soard.2020.04.006

110. Ilhan ZE, DiBaise JK, Dautel SE, et al. Temporospatial shifts in the human gut microbiome and metabolome after gastric bypass surgery. npj Biofilms Microbiomes. 2020;6(1):12. doi: https://doi.org/10.1038/s41522-020-0122-5

111. Palaiodimos L, Kokkinidis DG, Li W, et al. Severe obesity, increasing age and male sex are independently associated with worse inhospital outcomes, and higher in-hospital mortality, in a cohort of patients with COVID-19 in the Bronx, New York. Metabolism. 2020;108:154262. doi: https://doi.org/10.1016/j.metabol.2020.154262

112. Petrilli CM, Jones SA, Yang J, et al. Factors associated with hospital admission and critical illness among 5279 people with coronavirus disease 2019 in New York City: prospective cohort study. BMJ. 2020;369:m1966. doi: https://doi.org/10.1136/bmj.m1966

113. Kalligeros M, Shehadeh F, Mylona EK, et al. Association of Obesity with Disease Severity Among Patients with Coronavirus Disease 2019. Obesity (Silver Spring). 2020;28(7):1200-1204. doi: https://doi.org/10.1002/oby.22859

114. Simonnet A, Chetboun M, Poissy J, et al. High Prevalence of Obesity in Severe Acute Respiratory Syndrome Coronavirus-2 (SARS-CoV-2) Requiring Invasive Mechanical Ventilation. Obesity (Silver Spring). 2020;28(7):1195-1199. doi: https://doi.org/10.1002/oby.22831

115. Hur K, Price CPE, Gray EL, et al. Factors Associated With Intubation and Prolonged Intubation in Hospitalized Patients With COVID-19. Otolaryngol Head Neck Surg. 2020;163(1):170-178. doi: https://doi.org/10.1177/0194599820929640

116. Tartof SY, Qian L, Hong V, et al. Obesity and Mortality Among Patients Diagnosed With COVID-19: Results From an Integrated Health Care Organization. Ann Intern Med. 2020;173(10):773-781. doi: https://doi.org/10.7326/M20-3742

117. Ko JY, Danielson ML, Town M, et al. Risk Factors for Coronavirus Disease 2019 (COVID-19)-Associated Hospitalization: COVID-19–Associated Hospitalization Surveillance Network and Behavioral Risk Factor Surveillance System. Clin Infect Dis. 2021;72(11):e695-e703. doi: https://doi.org/10.1093/cid/ciaa1419

118. Zhu Z, Hasegawa K, Ma B, Fujiogi M, Camargo CA, Liang L. Association of obesity and its genetic predisposition with the risk of severe COVID-19: Analysis of population-based cohort data. Metabolism. 2020;112:154345. doi: https://doi.org/10.1016/j.metabol.2020.154345

119. Ellinghaus D, Degenhardt F, Bujanda L, et al. Genomewide Association Study of Severe Covid-19 with Respiratory Failure. N Engl J Med. 2020;383(16):1522-1534. doi: https://doi.org/10.1056/NEJMoa2020283

120. Shelton JF, Shastri AJ, Ye C, et al. Trans-ancestry analysis reveals genetic and nongenetic associations with COVID-19 susceptibility and severity. Nature Genetics. 2021;53(6):801-808. doi: https://doi.org/10.1038/s41588-021-00854-7

121. Pulit SL, Stoneman C, Morris AP, et al. Meta-analysis of genomewide association studies for body fat distribution in 694 649 individuals of European ancestry. Hum Mol Genet. 2019;28(1):166-174. doi: https://doi.org/10.1093/hmg/ddy327

122. Dubé M-P, Lemaçon A, Barhdadi A, et al. Genetics of symptom remission in outpatients with COVID-19. Scientific Reports. 2021;11(1):10847. doi: https://doi.org/10.1038/s41598-021-90365-6

123. Roos J, Dahlhaus M, Funcke J-B, et al. miR-146a regulates insulin sensitivity via NPR3. Cellular and Molecular Life Sciences. 2021;78(6):2987-3003. doi: https://doi.org/10.1007/s00018-020-03699-1

124. Aung N, Khanji MY, Munroe PB, Petersen SE. Causal Inference for Genetic Obesity, Cardiometabolic Profile and COVID-19 Susceptibility: A Mendelian Randomization Study. Front Genet. 2020;11. doi: https://doi.org/10.3389/fgene.2020.586308

125. Zhou P, Yang XL, Wang XG, et al. A pneumonia outbreak associated with a new coronavirus of probable bat origin. Nature. 2020;579(7798):270-273. doi: https://doi.org/10.1038/s41586-020-2012-7

126. Al-Benna S. Association of high level gene expression of ACE2 in adipose tissue with mortality of COVID-19 infection in obese patients. Obes Med. 2020;19:100283. doi: https://doi.org/10.1016/j.obmed.2020.100283

127. Pinheiro T de A, Barcala-Jorge AS, Andrade JMO, et al. Obesity and malnutrition similarly alter the renin–angiotensin system and inflammation in mice and human adipose. J Nutr Biochem. 2017;48(11):74-82. doi: https://doi.org/10.1016/j.jnutbio.2017.06.008

128. Radzikowska U, Ding M, Tan G, et al. Distribution of ACE2, CD147, CD26, and other SARS-CoV-2 associated molecules in tissues and immune cells in health and in asthma, COPD, obesity, hypertension, and COVID-19 risk factors. Allergy. 2020;75(11):2829-2845. doi: https://doi.org/10.1111/all.14429

129. Sell H, Bluher M, Kloting N, et al. Adipose dipeptidyl peptidase-4 and obesity: correlation with insulin resistance and depot-specific release from adipose tissue in vivo and in vitro. Diabetes Care. 2013;36(12):4083-4090. doi: https://doi.org/10.2337/dc13-0496

130. Bassendine MF, Bridge SH, McCaughan GW, Gorrell MD. COVID-19 and comorbidities: A role for dipeptidyl peptidase 4 in disease severity? J Diabetes. 2020;12(9):649-658. doi: https://doi.org/10.1111/1753-0407.13052

131. Ritter A, Kreis NN, Louwen F, et al. Obesity and COVID-19: Molecular Mechanisms Linking Both Pandemics. Int J Mol Sci. 2020;21(16):5793. doi: https://doi.org/10.3390/ijms21165793

132. Yanagimachi T, Fujita Y, Takeda Y, et al. Dipeptidyl peptidase-4 inhibitor treatment induces a greater increase in plasma levels of bioactive GIP than GLP-1 in nondiabetic subjects. Molecular Metabolism. 2017;62:226-231. doi: https://doi.org/10.1016/j.molmet.2016.12.009

133. Marques AP, Cunha-Santos J, Leal H, et al. Dipeptidyl peptidase IV (DPP-IV) inhibition prevents fibrosis in adipose tissue of obese mice. Biochim Biophys Acta Gen Subj. 2018;1862(3):403-413. doi: https://doi.org/10.1016/j.bbagen.2017.11.012

134. Rohrborn D, Eckel J, Sell H. Shedding of dipeptidyl peptidase 4 is mediated by metalloproteases and upregulated by hypoxia in human adipocytes and smooth muscle cells. Febs Letters. 2014;588(21):3870-3877. doi: https://doi.org/10.1016/j.febslet.2014.08.029

135. Gallwitz B. Clinical Use of DPP-4 Inhibitors. Front Endocrinol (Lausanne). 2019;10. doi: https://doi.org/10.3389/fendo.2019.00389

136. Song J, Li Y, Huang X, et al. Systematic analysis of ACE2 and TMPRSS2 expression in salivary glands reveals underlying transmission mechanism caused by SARS-CoV-2. J Med Virol. 2020;92(11):2556-2566. doi: https://doi.org/10.1002/jmv.26045

137. Shin K, Pandey A, Liu XQ, et al. Preferential apelin-13 production by the proprotein convertase PCSK3 is implicated in obesity. Febs Open Bio. 2013;3:328-333. doi: https://doi.org/10.1016/j.fob.2013.08.001

138. Cyranoski D. Profile of a killer: the complex biology powering the coronavirus pandemic. Nature. 2020;581(7806):22-26. doi: https://doi.org/10.1038/d41586-020-01315-7

139. Cinti S, Mitchell G, Barbatelli G, et al. Adipocyte death defines macrophage localization and function in adipose tissue of obese mice and humans. J Lipid Res. 2005;46(11):2347-2355. doi: https://doi.org/10.1194/jlr.M500294-JLR200

140. Marques-Vidal P, Bastardot F, von Känel R, et al. Association between circulating cytokine levels, diabetes and insulin resistance in a population-based sample (CoLaus study). Clin Endocrinol (Oxf ). 2013;78(2):232-241.doi: https://doi.org/10.1111/j.1365-2265.2012.04384.x

141. Lockhart SM, O’Rahilly S. When Two Pandemics Meet: Why Is Obesity Associated with Increased COVID-19 Mortality? Med. 2020;1(1):33-42. doi: https://doi.org/10.1016/j.medj.2020.06.005

142. Kreutz R, Algharably EAE-H, Azizi M, et al. Hypertension, the renin–angiotensin system, and the risk of lower respiratory tract infections and lung injury: implications for COVID-19. Cardiovasc Res. 2020;116(10):1688-1699. doi: https://doi.org/10.1093/cvr/cvaa097

143. Louwen F, Ritter A, Kreis N, et al. Insight into the development of obesity: functional alterations of adipose-derived mesenchymal stem cells. Obesity Reviews. 2018;19(7):888-904. doi: https://doi.org/10.1111/obr.12679

144. Ritter A, Louwen F, Yuan J, Deficient primary cilia in obese adipose-derived mesenchymal stem cells: obesity, a secondary ciliopathy? Obes Rev. 2018;19(10):1317-1328. doi: https://doi.org/10.1111/obr.12716

145. Ritter A, Kreis NN, Roth S, et al. Restoration of primary cilia in obese adipose-derived mesenchymal stem cells by inhibiting Aurora A or extracellular signal-regulated kinase. Stem Cell Res Ther. 2019;10(1)255. doi: https://doi.org/10.1186/s13287-019-1373-z

146. Onate B, Vilahur G, Camino-Lopez S, et al. Stem cells isolated from adipose tissue of obese patients show changes in their transcriptomic profile that indicate loss in stemcellness and increased commitment to an adipocyte-like phenotype. BMC Genomics. 2013;14(1):625. doi: https://doi.org/10.1186/1471-2164-14-625

147. Gealekman O, Guseva N, Hartigan C, et al. Depot-specific differences and insufficient subcutaneous adipose tissue angiogenesis in human obesity. Circulation. 2011;123(2):186-194. doi: https://doi.org/10.1161/CIRCULATIONAHA.110.970145

148. Oñate B, Vilahur G, Ferrer-Lorente R, et al. The subcutaneous adipose tissue reservoir of functionally active stem cells is reduced in obese patients. FASEB J. 2012;26(10):4327-4336. doi: https://doi.org/10.1096/fj.12-207217

149. Serena C, Keiran N, Ceperuelo-Mallafre V, et al. Obesity and Type 2 Diabetes Alters the Immune Properties of Human Adipose Derived Stem Cells. Stem Cells. 2016;34(10):2559-2573. doi: https://doi.org/10.1002/stem.2429

150. Oliva-Olivera W, Gea AL, Lhamyani S, et al. Differences in the Osteogenic Differentiation Capacity of Omental Adipose-Derived Stem Cells in Obese Patients With and Without Metabolic Syndrome. Endocrinology. 2015;156(12):4492-4501. doi: https://doi.org/10.1210/en.2015-1413

151. Mariani S, Di Rocco G, Toietta G, et al. Sirtuins 1–7 expression in human adipose-derived stem cells from subcutaneous and visceral fat depots: influence of obesity and hypoxia. Endocrine. 2017;57(3):455-463. doi: https://doi.org/10.1007/s12020-016-1170-8

152. Ritter A, Friemel A, Kreis NN, et al. Primary Cilia Are Dysfunctional in Obese Adipose-Derived Mesenchymal Stem Cells. Stem Cell Reports. 2018;10(2):583-599. doi: https://doi.org/10.1016/j.stemcr.2017.12.022

153. Xie T, Liang J, Liu N, et al. Transcription factor TBX4 regulates myofibroblast accumulation and lung fibrosis. The Journal of clinical investigation. 2016;126(8):3063-3079. doi: https://doi.org/10.1172/JCI85328

154. Kramann R, Schneider RK, DiRocco DP, et al. Perivascular Gli1+ Progenitors Are Key Contributors to Injury-Induced Organ Fibrosis. Cell Stem Cell. 2015;16(1):51-66. doi: https://doi.org/10.1016/j.stem.2014.11.004

155. Marriott S, Baskir RS, Gaskill C, et al. ABCG2 pos lung mesenchymal stem cells are a novel pericyte subpopulation that contributes to fibrotic remodeling. Am J Physiol Physiol. 2014;307(8):C684-C698. doi: https://doi.org/10.1152/ajpcell.00114.2014

156. Chuang H-M, Shih TE, Lu K-Y, et al. Mesenchymal Stem Cell Therapy of Pulmonary Fibrosis. Cell Transplant. 2018;27(11):1581-1587. doi: https://doi.org/10.1177/0963689718787501

157. Simones AA, Beisang DJ, Panoskaltsis-Mortari A, Roberts KD. Mesenchymal stem cells in the pathogenesis and treatment of bronchopulmonary dysplasia: a clinical review. Pediatr Res. 2018;83(1-2):308-317. doi: https://doi.org/10.1038/pr.2017.237

158. Bhattacharya D., Dwivedi V. Understanding the Role of Mesenchymal Stem Cells in Infectious Diseases: Focus on Tuberculosis, Malaria. Sepsis and HIV. Electronic J Biol 2016;12(3).

159. Waldner M, Zhang W, James IB, et al. Characteristics and Immunomodulating Functions of Adipose-Derived and Bone Marrow-Derived Mesenchymal Stem Cells Across Defined Human Leukocyte Antigen Barriers. Front Immunol. 2018;9:1642. doi: https://doi.org/10.3389/fimmu.2018.01642

160. Weiss ARR, Dahlke MH. Immunomodulation by Mesenchymal Stem Cells (MSCs): Mechanisms of Action of Living, Apoptotic, and Dead MSCs. Front Immunol. 2019;10:1191. doi: https://doi.org/10.3389/fimmu.2019.01191

В США опубликован рейтинг самых могущественных стран

Американские СМИ представили рейтинг самых могущественных стран мира. Критериями при составлении списка выступили участие в международных альянсах, фигура лидера, экономический, военный и политический потенциал. На первом месте — США, на втором — Россия, на третьем – Китай. Среди наименее влиятельных стран мира — прибалтийские республики и ряд восточноевропейских государств. В списке «лучших» стран РФ поднялась на две позиции.

Второе место в рейтинге «самых могущественных» стран мира заняла Российская Федерация. Как сообщает издание US News, именно такие страны постоянно занимают передовицы газет, заботят законодателей и формируют глобальные экономическую систему.

«Когда они [эти страны] что-то обещают, то хотя бы кто-то в мире точно верит, что это будет выполнено», — говорится в пояснении к рейтингу.

Список стран составлялся на основе пяти характеристик: фигура главы государства, активность в международных альянсах, экономический, политический и военный потенциал.

Первое место заняли США — страна с самым высоким ВВП в мире и огромным военным бюджетом ($738 млрд на 2020 год). Эксперты отметили высокий уровень влияния на мир американской поп-культуры — музыки, кино и телевидения. Кроме того, фигуру президента США Дональда Трампа они назвали «спорной».

Россия, как уже было сказано, на втором месте с очень мощной и профессиональной армией. Издание указывает на размеры страны — самые большие в мире, а также отмечает «в основном авторитарный» характер управления страной на протяжении большей части ее более чем тысячелетней истории.

Российская экономика считается одной из крупнейших в мире за счет огромного запаса природных ресурсов. Кроме того, эксперты указывают на этнический состав населения страны. Большинство граждан России — русские, но в стране существует более 100 народностей и языков.

На третьем месте — Китайская народная республика (КНР), которой управляет уже более полувека Коммунистическая партия Китая. На четвертом месте — Германия, страна с самым высоким уровнем населения в Европе (82 млн человек; для сравнения, в европейской части России проживает чуть менее 79 млн человек).

На пятом месте в «списке мощи» — Великобритания, а на шестом — Франция.

Всего в рейтинге 80 позиций. Последние строчки заняли Эстония, Латвия и Словения. Неподалеку эксперты расположили также Словакию и Литву. У этих европейских стран невысокий уровень населения и сравнительно небольшое влияние на международные отношения.

Между тем, в списке «лучших стран» по версии US News, первое место принадлежит Швейцарии, второе — Японии, третье — Канаде. Глобальный рейтинг составлялся на основе всех возможных характеристик. Россия в этом списке поднялась на две позиции по сравнению с прошлым годом — сейчас наша страна занимает 24 место.

Среди проблем эксперты назвали низкую открытость для бизнеса и среднее качество жизни. При этом внимание они обратили на высокий уровень культурного влияния, исторического наследия и талантливых людей.

Китайский портал Sohu ранее включил Россию в топ-3 самых могущественных стран мира. Сильные стороны России — самая большая в мире территория, более 17 млн квадратных километров, а также — сильная армия.

Однако, пишут китайские журналисты, есть у России и четыре слабых места, первым среди которых является низкая численность населения.

В статье утверждается, что для мировой державы такое количество граждан «не по статусу».

Еще одна проблема — трудности в управлении многонациональным государством. Москва несет серьезные убытки из-за «управления народами, различия между которыми угрожают стабильности». Кроме того, китайские журналисты назвали слабым местом России мононаправленность экономики и «неудачное положение на глобусе».

«Россия обречена на поражение со своим слабым экономическим развитием», — говорится также в статье китайских экспертов.

Наконец, издание в качестве слабого места России назвало «международную обстановку»: в соседних странах Восточной Европы мало кто имеет хорошие ассоциации с Россией, а кроме того, нужно помнить о постоянном давлении США на РФ.

Напомним, в соответствии с майским указом президента 2018 года,

к 2024 году Россия должна войти в пятерку крупнейших экономик мира. Сейчас российский ВВП на шестом месте в мире по объему после Китая, США, Индии, Японии и Германии.

«По поводу того, чтобы мы заняли достойное место в ряду других индустриальных держав, — это непростая задача, но, в целом, она абсолютно решаемая», — говорил ранее президент России Владимир Путин.

Кроме того, стоит отметить, что в прошлом году вооруженные силы РФ заняли второе место среди сильнейших армий мира по версии рейтинга Global Firepower. Авторы учитывали более 55 факторов и включили в список 25 стран. Первое место заняла армия США, третье — Китая.

Показатели ожирения среди молодежи от 10 до 17 лет

Обновлено в октябре 2020 г .: По последним имеющимся данным, примерно каждый седьмой молодежь США в возрасте от 10 до 17 лет, или 15,5%, страдает ожирением. Последние данные получены из объединенного Национального исследования здоровья детей за 2018-19 гг. (NSCH), а также анализа, проведенного Бюро по охране здоровья матери и ребенка Управления ресурсов и служб здравоохранения. Основные выводы включают:

  • Сохраняются расовые и этнические различия. В 2018-2019 годах у детей неиспаноязычного происхождения из Азии был самый низкий уровень ожирения (5.9%), за которыми следуют белые дети неиспаноязычного происхождения и дети многих национальностей неиспаноязычного происхождения (11,7% и 14,7% соответственно). Показатели ожирения были значительно выше у испаноязычных (20,7%), неиспаноязычных чернокожих (22,9%), неиспаноязычных американских индейцев / коренных жителей Аляски (28,5%) и неиспаноязычных коренных жителей Гавайских островов / других тихоокеанских островов (39,8%).
  • Существуют также различия по уровню доходов: 21,5% молодежи в домохозяйствах с уровнем бедности ниже федерального страдали ожирением, что более чем вдвое превышает 8,8% молодежи в домохозяйствах, составляющих не менее 400 процентов от федерального уровня бедности.
  • В Кентукки был самый высокий общий уровень ожирения среди молодежи, 23,8%, а в Юте — самый низкий, 9,6%.
  • В пяти штатах уровень ожирения был статистически значимо выше, чем в стране в 2018-19 годах: Кентукки (23,8%), Миссисипи (22,3%), Южная Каролина (22,1%), Теннесси (20,4%) и Арканзас (20,2%). %).
  • В восьми штатах показатели ожирения были статистически значимо ниже, чем национальные показатели в 2018-19 годах: Юта (9,6%), Миннесота (9,9%), Канзас (10,6%), Монтана (10,6%).6%), Нью-Йорк (10,7%), Колорадо (10,9%), Гавайи (11,1%) и Небраска (11,5%).

В последние годы NSCH был значительно переработан, и исследование 2016 года было первым, в котором эти изменения были отражены. Из-за изменений в способе сбора данных и структуре выборки обследования невозможно напрямую сравнить результаты 2016 года или более поздних лет с более ранними итерациями. С 2016 года NSCH проводится в виде ежегодного исследования и будет продолжать собирать новые данные каждый год в будущем, чтобы можно было оценивать тенденции с течением времени, а данные за 2016 год служат новой базой.Однако необходимы данные за дополнительные годы, прежде чем можно будет надежно оценить тенденции во времени. В 2016 году NSCH использовал увеличенный размер выборки для поддержки анализа на уровне штата с одним годом сбора данных. Начиная с 2017 года оценки на уровне штатов производятся с использованием комбинированных данных за два года.

Примечание: На интерактивном рисунке ниже 2016 год представляет данные только за этот год, но последующие годы представляют собой комбинированные наборы данных, то есть 2017 год представляет собой объединенные данные за 2016-17 годы, 2018 год представляет собой объединенные данные за 2017-18 годы и т. Д.

карт распространенности ожирения среди взрослых | Избыточный вес и ожирение

Карты распространенности ожирения среди взрослого населения CDC 2020 для 50 штатов, округа Колумбия и 2 территорий США показывают распространенность ожирения среди взрослого населения по самооценкам по расе, этнической принадлежности и месту жительства. Данные поступают из Системы наблюдения за поведенческими факторами риска, проводимого на уровне штата телефонного опроса, проводимого CDC и департаментами здравоохранения штата.

Карты 2020 года показывают, что ожирение влияет на одни группы больше, чем на другие.Существуют заметные различия по расе и этнической принадлежности, как показывают объединенные данные за 2018-2020 годы:

. В
  • 0 штатах из 35 штатов и территорий, по которым имеется достаточно данных, распространенность ожирения среди взрослых неиспаноязычных азиатских стран составляла 35 процентов или выше.
  • В 7 штатах из 49 штатов и территорий, по которым имеется достаточное количество данных, показатель распространенности ожирения среди белых неиспаноязычных взрослых составлял 35 процентов или выше.
  • В 22 штатах из 49 штатов и территорий, по которым имеется достаточно данных, распространенность ожирения среди взрослых латиноамериканцев составляла 35 процентов или выше.
  • В 35 штатах и ​​округе Колумбия из 48 штатов и территорий, по которым имеется достаточный объем данных, распространенность ожирения среди взрослых чернокожих неиспаноязычного происхождения составляла 35 процентов или выше.

Взрослые с ожирением подвержены повышенному риску многих других серьезных заболеваний, таких как болезни сердца, инсульт, диабет 2 типа, некоторые виды рака и ухудшение психического здоровья. Некоторые исследования показали, что риски для здоровья, связанные с ожирением, могут возникать при более низком индексе массы тела (ИМТ) у некоторых людей азиатского происхождения.Люди должны регулярно обсуждать со своим лечащим врачом свой индекс массы тела, семейный анамнез хронических заболеваний, текущий образ жизни и риски для здоровья.

По образованию и возрасту

  • Распространенность ожирения снижалась в зависимости от уровня образования. Взрослые без диплома об окончании средней школы или его эквивалента имели самый высокий уровень ожирения (38,8%), за которым следовали взрослые, окончившие некоторые колледжи (34,1%) или среднюю школу (34,0%), а затем выпускники колледжей (25,0%).
  • Вероятность ожирения у молодых людей была вдвое ниже, чем у людей среднего возраста.У взрослых в возрасте 18-24 лет был самый низкий уровень ожирения (19,5%), по сравнению со взрослыми в возрасте 45-54 лет, у которых была самая высокая распространенность (38,1%).

По штатам и территориям

  • Во всех штатах и ​​территориях более 20% взрослого населения страдают ожирением.
  • От 20% до менее 25% взрослых страдали ожирением в 3 штатах (Колорадо, Гавайи, Массачусетс) и округе Колумбия.
  • От 25% до менее 30% взрослых страдали ожирением в 11 штатах.
  • От 30% до менее 35% взрослых страдали ожирением в 20 штатах, Гуаме и Пуэрто-Рико.
  • 35% или более взрослых страдали ожирением в 16 штатах (Алабама, Арканзас, Делавэр, Индиана, Айова, Канзас, Кентукки, Луизиана, Мичиган, Миссисипи, Огайо, Оклахома, Южная Каролина, Теннесси, Техас и Западная Вирджиния).
  • Самый высокий показатель распространенности ожирения отмечен на Среднем Западе (34,1%) и Юге (34,1%), за ними следуют Запад (29,3%) и Северо-Восток (28,0%).

Примечания к языку и изображениям:


Карта

: общее ожирение

Распространенность

самооценки ожирения среди U.S. Взрослые по штатам и территориям, BRFSS, 2020

Оценки распространенности отражают методологические изменения BRFSS, начатые в 2011 году. Эти оценки не следует сравнивать с оценками распространенности до 2011 года.

Источник: Система надзора за поведенческими факторами риска
* Размер выборки <50, относительная стандартная ошибка (деление стандартной ошибки на распространенность) ≥30% или отсутствие данных за конкретный год.

ТАБЛИЦА: Распространенность самооценки ожирения по штатам и территориям, BRFSS, 2020
Распространенность самооценки ожирения по штатам и территориям, BRFSS, 2020 г.

Загрузить значок Excel в файл CSV [CSV-1.6 КБ]


Уровень ожирения в США превысил 40 процентов | Самые здоровые сообщества

Прошло два десятилетия с тех пор, как федеральные чиновники здравоохранения заявили, что США переживают « растущую эпидемию ожирения », которая поставила на карту миллионы жизней, но с 1999 года ситуация значительно ухудшилась.

века 30,5% взрослых американцев страдали ожирением, то есть их индекс массы тела составлял 30 или выше. Этот показатель в значительной степени увеличился в течение 2015-2016 годов, что способствовало возникновению проблем, связанных со здоровьем, таких как диабет, , сердечно-сосудистых заболеваний, и , некоторые виды рака, — все они входят в число ведущих причин смерти в США.S.

Согласно данным, опубликованным в четверг Центрами по контролю и профилактике заболеваний, в 2017-2018 годах уровень ожирения достиг 42,4%, впервые превысив 40%. Хотя в период между 2015–2016 и 2017–2018 гг. Рост не был значительным, новые данные свидетельствуют о невыполнении целей федерального правительства в области общественного здравоохранения, установленных на этот год.

«В Соединенных Штатах распространенность ожирения среди взрослого населения еще больше отошла от цели« Здоровые люди 2020 » — 30.5% », — говорится в отчете Национального центра статистики здравоохранения CDC.

В то время как взрослые во всех возрастных группах имели аналогичные показатели ожирения в 2017-2018 годах, наблюдались различия по расе и этнической принадлежности: при 49,6% уровень ожирения был самый высокий среди чернокожих взрослых, хотя он также был выше 40% среди латиноамериканцев и неиспаноязычных белых взрослых. Уровень ожирения был самым низким среди азиатов — 17,4%.

«Помимо улучшения формы и здорового питания, мы также должны решить проблемы доходов и образования. и доступ к медицинскому обслуживанию », — написал в электронном письме Марк Шоберл, исполнительный вице-президент Американской кардиологической ассоциации по защите интересов.

Новые данные показывают, что доля взрослых, страдающих тяжелым ожирением — с ИМТ 40 и выше — также выросла с 1999–2000 годов, почти удвоившись с 4,7% до 9,2%. И хотя показатели ожирения у мужчин и женщин были примерно одинаковы, вероятность тяжелого ожирения у женщин была значительно выше, чем у мужчин. В отчете CDC говорится, что люди, страдающие тяжелым ожирением, подвергаются еще более высокому риску таких проблем, как ишемическая болезнь сердца и терминальная стадия почечной недостаточности.

И хотя усилия по борьбе с ожирением на федеральном уровне, уровне штата и на местном уровне могут помочь снизить этот уровень, «могут потребоваться годы, чтобы увидеть это изменение в показателях ожирения в стране», — говорит Шоберл.

Состояние ожирения в 2020 году: лучшая политика для более здоровой Америки

Уровень ожирения среди взрослого населения США составляет 42,4 процента, что впервые по стране превысило отметку в 40 процентов и является еще одним свидетельством кризиса ожирения в стране. Уровень ожирения среди взрослого населения увеличился на 26 процентов с 2008 года.

Частично основанный на недавно опубликованных данных за 2019 год из Системы надзора за поведенческими факторами риска Центров по контролю и профилактике заболеваний (BFRSS) и анализе, проведенном TFAH, этот отчет предоставляет ежегодный снимок показателей избыточной массы тела и ожирения по всей стране, в том числе по возрасту, полу и расе. и государство проживания.

Показатели ожирения значительно различаются между штатами и регионами страны. В Миссисипи самый высокий уровень ожирения среди взрослого населения — 40,8 процента, а в Колорадо — самый низкий — 23,8 процента. В двенадцати штатах уровень взрослого населения превышает 35 процентов, это: Алабама, Арканзас, Индиана, Канзас, Кентукки, Луизиана, Мичиган, Миссисипи, Оклахома, Южная Каролина, Теннесси и Западная Вирджиния. Еще в 2012 году ни в одном штате уровень ожирения среди взрослых не превышал 35 процентов; в 2000 году ни в одном штате не было уровня ожирения взрослого населения выше 25 процентов.

Показатели детского ожирения также растут: по последним данным, 19,3 процента молодых людей в США в возрасте от 2 до 19 лет страдают ожирением. В середине 1970-х годов ожирением страдали 5,5% молодых людей. Избыточный вес или ожирение в молодом возрасте подвергает их более высокому риску ожирения и связанных с этим рисков для здоровья во взрослом возрасте. Кроме того, у детей раньше проявляются состояния, которые раньше считались взрослыми, включая гипертонию и высокий уровень холестерина.

Демографические тенденции влияют на уровень ожирения

Демографические тенденции и условия жизни людей сильно влияют на их способность поддерживать здоровый вес. Как правило, данные показывают, что чем больше человек зарабатывает, тем меньше у него вероятность ожирения. Люди с меньшим образованием также чаще страдали ожирением. В сельских общинах выше показатели ожирения и тяжелого ожирения, чем в пригородах и мегаполисах.

Социально-экономические факторы, такие как бедность и дискриминация, способствовали более высокому уровню ожирения среди определенных расовых и этнических групп населения. Взрослые чернокожие имеют самый высокий в стране уровень ожирения среди взрослых — 49,6 процента; этот показатель в значительной степени обусловлен уровнем ожирения среди взрослых чернокожих женщин, составляющим 56,9 процента. Уровень ожирения среди взрослых латиноамериканцев составляет 44,8 процента. Показатели ожирения среди взрослых белых составляют 42,2 процента. У взрослых азиатских стран общий уровень ожирения составляет 17,4 процента.

«Решение проблемы ожирения в стране потребует устранения условий в жизни людей, которые приводят к отсутствию продовольственной безопасности и создают препятствия для выбора здорового питания и безопасной физической активности.Эти условия включают бедность, безработицу, сегрегированное жилье и расовую дискриминацию. Пандемия этого года показала, что эти состояния не только увеличивают риск ожирения и хронических заболеваний, но и повышают риск наиболее серьезных последствий COVID ». — Джон Ауэрбах, президент и главный исполнительный директор Trust for America’s Health.

Ожирение и его влияние на здоровье, включая риски COVID-19

Ожирение имеет серьезные последствия для здоровья, включая повышенный риск развития диабета 2 типа, высокого кровяного давления, инсульта и многих видов рака.По оценкам, ожирение увеличивает расходы на здравоохранение на 149 миллиардов долларов в год (примерно половина из которых оплачивается программами Medicare и Medicaid), а избыточный вес или ожирение являются наиболее частой причиной того, что молодые люди не имеют права на военную службу. Опасения по поводу влияния ожирения в этом году приобрели новые масштабы, поскольку ожирение является одним из основных состояний здоровья, связанных с наиболее серьезными последствиями инфекции COVID, включая госпитализацию и смерть. Эти новые данные означают, что 42 процента всех американцев подвергаются повышенному риску серьезных, возможно, смертельных последствий для здоровья от COVID-19 из-за их веса и состояния здоровья, связанного с ожирением.

Отсутствие продовольственной безопасности и его связь с ожирением

Отсутствие продовольственной безопасности связано с более низким качеством питания и связано с более высоким уровнем ожирения во многих группах населения. Отсутствие продовольственной безопасности тесно связано с экономическими условиями. Во время финансового кризиса 2008-2009 годов уровень отсутствия продовольственной безопасности был выше, и первые данные указывают на значительный рост числа американских семей, испытывающих нехватку продовольствия из-за кризиса COVID-19. Согласно данным опроса Бюро переписи населения США, 25 процентов всех респондентов и 30 процентов респондентов, имеющих детей, сообщили, что испытывали отсутствие продовольственной безопасности в период с апреля по июнь этого года.

Решения требуют межотраслевых инициатив и изменения политики

Отчет включает рекомендации о том, как лучше всего справиться с кризисом ожирения, основанные на двух принципах: 1) необходимость многосекторального, многодисциплинарного подхода и 2) сосредоточение внимания на тех группах населения, которые непропорционально сильно пострадали от кризиса ожирения.

Рекомендации включают:

  • В то время как чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения, связанная с COVID-19, сохраняется, продолжайте отказываться от политики Министерства сельского хозяйства США в области питания и расширяйте бесплатное школьное питание для всех зачисленных учащихся на весь 2020-2021 учебный год.
  • Увеличить финансирование для расширения важнейших программ CDC по профилактике ожирения, включая Государственную программу физической активности и питания и программу «Расовые и этнические подходы к общественному здоровью».
  • Расширить льготы по Программе дополнительной помощи в питании (SNAP, ранее известная как «продовольственные талоны») за счет увеличения максимального уровня льгот, расширения Pandemic-EBT (P-EBT) для студентов и детей, удвоения инвестиций в SNAP-Ed и поиска инновационных решений. , добровольные способы улучшения качества диеты без ущерба для доступа или уровня льгот.
  • Стимулировать предприятия и общественное землепользование для расширения доступа к вариантам здорового питания и безопасным местам для физической активности.
  • Не стимулировать выбор нездоровой пищи, закрывая налоговые лазейки и устраняя вычеты из стоимости бизнеса, связанные с рекламой нездоровой пищи и напитков для детей, а также путем введения налогов на сладкие напитки, когда налоговые поступления направляются на местные усилия по сокращению неравенства в отношении здоровья и социально-экономического неравенства.
  • Поощрять Medicaid покрывать педиатрические программы контроля веса для всех правомочных получателей.

Поддержка серии отчетов Состояние ожирения была предоставлена ​​Фондом Роберта Вуда Джонсона. Взгляды, выраженные в этом отчете, не обязательно отражают точку зрения Фонда.

Показатели ожирения в США достигли исторического максимума — расовые, этнические, гендерные и географические различия продолжают сохраняться

Краткое содержание

Ожирение — это растущая эпидемия в Соединенных Штатах, причем уже несколько десятилетий.В настоящее время примерно каждый третий американец всех возрастов — или более 100 миллионов человек — страдает ожирением.

Этот отчет частично основан на недавно опубликованных данных Системы надзора за поведенческими факторами риска Центров по контролю и профилактике заболеваний (BRFSS) и на анализе, проведенном TFAH, и предоставляет годовой снимок показателей ожирения по всей стране.

Ожирение имеет серьезные последствия для здоровья, включая повышенный риск развития диабета 2 типа, высокого кровяного давления, инсульта и многих видов рака.По оценкам, ожирение увеличивает национальные расходы на здравоохранение на 149 миллиардов долларов в год (примерно половина из которых оплачивается программами Medicare и Medicaid), а избыточный вес или ожирение являются наиболее частой причиной того, что молодые люди не имеют права на военную службу.

В девяти штатах США уровень ожирения среди взрослых составлял 35 процентов или выше в 2018 году, по сравнению с семью штатами на этом уровне в 2017 году, исторический уровень ожирения в США. Девять из этих девяти: Алабама, Арканзас, Айова, Кентукки, Луизиана, Миссисипи, Миссури, Северная Дакота и Западная Вирджиния.

Показатели ожирения значительно различаются между штатами: Миссисипи и Западная Вирджиния имеют самый высокий уровень ожирения среди взрослых в стране — 39,5 процента, а Колорадо — самый низкий показатель — 23,0 процента.

  • Еще в 2012 году ни в одном штате уровень ожирения среди взрослых не превышал 35 процентов, а за последние пять лет (2013 и 2018 годы) в 33 штатах наблюдалось статистически значимое увеличение показателей ожирения среди взрослых.

Второй источник данных, упомянутый в отчете, Национальное исследование здоровья и питания (NHANES) также показывает беспрецедентный уровень ожирения в США.S. В 2015–2016 годах, по последним имеющимся данным, национальный уровень ожирения среди взрослого населения составлял 39,6 процента, а уровень детского ожирения в стране составлял 18,5 процента. Поразительно, что заболеваемость ожирением в США увеличилась на 70 процентов за последние 30 лет среди взрослых и на 85 процентов за тот же период среди детей.

«Эти последние данные говорят о том, что наш национальный кризис ожирения усугубляется», — сказал Джон Ауэрбах, президент и главный исполнительный директор Trust for America’s Health. «Они говорят нам, что почти 50 лет на восходящей кривой показателей ожирения мы еще не нашли правильного сочетания программ, чтобы остановить эпидемию.Изолированных программ и призывов к изменению образа жизни недостаточно. Вместо этого в нашем отчете подчеркиваются фундаментальные изменения, которые необходимы в социальных и экономических условиях, из-за которых людям сложно есть здоровую пищу и заниматься спортом ».

Дифференциальное влияние среди меньшинств

В отчете подчеркивается, что уровни ожирения тесно связаны с социальными и экономическими условиями и что люди с более низким доходом подвергаются большему риску.Цветные люди, которые с большей вероятностью живут в районах, где мало вариантов здоровой пищи и физической активности и являются объектом широкого маркетинга нездоровой пищи, также подвергаются повышенному риску.

По состоянию на 2015–2016 годы почти половина взрослых латиноамериканцев (47 процентов) и чернокожих (46,8) страдали ожирением, в то время как показатели ожирения среди взрослых белых и азиатских людей составляли 37,9 процента и 12,7 процента соответственно. Заболеваемость детским ожирением была самой высокой среди латиноамериканских детей — 25,8 процента, в то время как 22 процента чернокожих детей страдали ожирением, 14 процентов белых детей страдали ожирением и 11 процентов азиатских детей страдали ожирением.

Что могло работать?

Несмотря на то, что показатели ожирения вызывают тревогу, появляются новые данные, обещающие многообещающие меры по борьбе с эпидемией, а именно: продвижение более здорового питания для детей посредством обновленных продуктовых пакетов WIC и содействие изменению поведения за счет налогов на сладкие напитки.

  • Показатели ожирения среди детей, включенных в WIC (Специальная программа дополнительного питания для женщин, младенцев и детей), продолжают снижаться с 15.С 9 процентов в 2010 году до 13,9 процента в 2016 году. В 2009 году Министерство сельского хозяйства США обновило продуктовые наборы WIC, чтобы они более точно соответствовали рекомендуемым национальным диетическим рекомендациям, включая добавление большего количества фруктов, овощей и цельнозерновых продуктов и снижение уровня жира в молоке и детских смесях. Исследование округа Лос-Анджелес, опубликованное в этом году, показало, что у четырехлетних детей, которые с рождения получали обновленный пакет продуктов питания WIC, снижен риск ожирения.
  • Ряд США. В городах и нации навахо ввели местные налоги на сладкие напитки, что является многообещающим средством изменения привычек потребителей в отношении напитков.Исследования налога в размере 1 цент за унцию в 2014 году в Беркли, Калифорния, показали, что потребление сладких напитков там снизилось. Аналогичным образом, исследование 2019 года налога в размере 1,5 процента за унцию в Филадельфии, штат Пенсильвания, показало, что потребление сладких напитков значительно снизилось после введения налога.

Рекомендации по политическим действиям

Отчет включает 31 рекомендацию по политическим действиям со стороны федерального правительства, правительства штата и местного самоуправления в нескольких секторах, направленных на улучшение доступа к питательной пище и обеспечение безопасных возможностей для физической активности, сводя к минимуму вредные маркетинговые и рекламные тактики.Все рекомендации отчета основаны на двух ключевых принципах: сложность кризиса ожирения требует многоотраслевых решений и системного подхода, и вмешательства должны быть сосредоточены на сообществах с самым высоким уровнем ожирения, прежде всего, с точки зрения справедливости в отношении здоровья и потому, что такое вмешательство дает наилучшую возможность повлиять на проблему.

Среди рекомендаций отчета по политике преодоления кризиса ожирения:

  • Расширить Специальную программу дополнительного питания для женщин, младенцев и детей (WIC) до 6 лет для детей и до двух лет после родов для матерей.Полностью профинансируйте Программу консультирования сверстников грудного вскармливания WIC.
  • Повышайте цены на сладкие напитки за счет акцизных сборов и используйте полученные доходы для решения проблем здравоохранения и социально-экономического неравенства.
  • Обеспечить наличие у CDC достаточного финансирования для предоставления каждому штату соответствующего финансирования для реализации научно обоснованных стратегий профилактики ожирения (в настоящее время CDC имеет достаточно средств только для работы с 16 штатами).
  • Сделать более трудным сбыт нездоровой пищи для детей, покончив с лазейками в федеральном налогообложении и вычетом коммерческих расходов, связанных с рекламой таких продуктов для молодежи.
  • Полностью профинансируйте программу поддержки студентов и повышения квалификации, а также другие федеральные программы, поддерживающие физическое воспитание студентов.
  • Поощряйте безопасную физическую активность, финансируя Safe Routes to Schools (SRTS), Complete Streets, Vision Zero и другие инициативы по безопасности пешеходов за счет федерального финансирования транспорта и инфраструктуры.
  • Обеспечить, чтобы программы по борьбе с голодом и помощи в области питания, такие как Программа дополнительной помощи в области питания (SNAP), WIC и другие, следовали рекомендациям по питанию для американцев и сделали доступ к питательной пище одним из основных принципов программы.
  • Укреплять и расширять школьные программы питания, выходящие за рамки федеральных стандартов, чтобы они включали универсальное питание, гибкие завтраки и исключили любой маркетинг нездоровой пищи для учащихся.
  • Обеспечить соблюдение существующих законов, которые предписывают большинству медицинских страховых компаний покрывать услуги по профилактике ожирения на безвозмездной основе для пациентов.
  • Покрытие основанных на фактах всеобъемлющих программ педиатрического контроля веса и услуг в рамках Medicaid.

Ожирение в Америке, в 4 графиках

CDC недавно опубликовал данные, показывающие, как показатели избыточного веса, ожирения и тяжелого ожирения изменились в Америке с течением времени, и в целом данные показывают, что процент взрослых и детей с ожирением в Соединенных Штатах выросли в последние годы.

10 инструментов для определения приоритетности мероприятий общественного здравоохранения

Как ожирение меняется среди детей и взрослых в США

Данные основаны на ответах на Национальное обследование состояния здоровья и питания за 2017–2018 гг., А также на исторических данных о показателях избыточного веса, ожирения и тяжелого ожирения в Соединенных Штатах. CDC выпустил два отдельных отчета с подробным описанием этих изменений, один из которых был посвящен взрослым в США в возрасте от 20 лет и старше, а другой — U.S. дети от 2 до 19 лет.

По данным CDC, процент детей с избыточным весом, ожирением и тяжелым ожирением в возрасте от 2 до 19 лет в Соединенных Штатах в последние годы в целом имеет тенденцию к увеличению. Например, данные показывают, что процент детей с ожирением в возрасте от 2 до 19 лет в США увеличился с 5,2% в 1971–1974 годах до 19,3% в 2017–2018 годах.

CDC аналогичным образом обнаружил, что процент страдающих ожирением взрослых в возрасте от 20 лет и старше в Соединенных Штатах в целом увеличился за последние годы — и что процент взрослых с ожирением особенно вырос с 22 лет.От 9% в 1988-1994 гг. До 42,4% в 2017-2018 гг. Однако процент взрослого населения США с избыточным весом оставался в основном стабильным, немного снизившись с 33,1% в 1988-1994 годах до 30,7% в 2017-2018 годах.

Показатели избыточного веса и ожирения в целом выросли как среди мальчиков, так и среди девочек в возрасте от 2 до 19 лет, хотя, как показывают данные, показатели ожирения и тяжелого ожирения среди девочек ниже, чем среди мальчиков. В частности, данные показывают, что уровень ожирения увеличился с 5,3% в 1971-1974 годах до 20,5% в 2017-2018 годах среди мальчиков и с 5.От 1% в 1971-1974 гг. До 18% в 2017-2018 гг. Среди девочек.

Аналогичным образом, показатели ожирения как среди мужчин, так и среди женщин в возрасте от 20 лет и старше в США с годами увеличивались, при этом уровень ожирения среди женщин несколько ниже. Согласно данным, уровень ожирения увеличился с 20,2% в 1988-1994 годах до 43,5% в 2017-2018 годах среди мужчин и с 25,4% в 1988-2018 годах до 42,1% в 2017-2018 годах среди женщин.

Однако существуют большие различия между показателями избыточного веса и тяжелого ожирения среди мужчин и женщин: женщины, как правило, имеют более низкие показатели избыточного веса, чем мужчины, но имеют более высокие показатели тяжелого ожирения.

Данные также показывают расовые различия в показателях избыточного веса, ожирения и тяжелого ожирения. Например, CDC обнаружил, что белые мальчики неиспаноязычного происхождения в возрасте от 2 до 19 лет имели более низкие показатели ожирения по сравнению с мальчиками неиспаноязычного происхождения и мальчиками испанского происхождения в 2017-2018 годах. Точно так же CDC обнаружил, что белые мужчины неиспаноязычного происхождения имели более низкие показатели ожирения, чем латиноамериканские мужчины в 2017-2018 годах.

(Fryar et al., «Распространенность избыточного веса, ожирения и тяжелого ожирения среди взрослых в возрасте 20 лет и старше: США, 1960–1962 гг., До 2017–2018 гг.», Национальный центр статистики здравоохранения CDC, декабрь 2020 г .; Fryar et al., Распространенность избыточной массы тела, ожирения и тяжелого ожирения среди детей и подростков в возрасте 2–19 лет: США, 1963–1965 гг. До 2017–2018 гг .; Национальный центр статистики здравоохранения CDC, декабрь 2020 г .; Монако, MedPage Today , 12/11).

Уровень ожирения по штатам 2021

ИМТ человека, который считается страдающим ожирением, составляет 30,0 или выше. Ожирение вызывает растущую озабоченность в США и во всем мире.

Соединенные Штаты занимают 12-е место в мире по ожирению.По данным Центра по контролю за заболеваниями (CDC), примерно 36,9% взрослых американцев в возрасте 20 лет и старше страдали ожирением по данным за 2015-2016 годы. В США 37,9% мужчин и 41,1% женщин страдают ожирением. Это вдвое больше, чем три десятилетия назад. Примерно 15% детей и подростков имеют избыточный вес, что в три раза больше, чем в 1980-е годы.

Ожирение является результатом нескольких факторов, таких как переедание, недостаток физической активности, неправильный выбор диеты, генетика, метаболизм и культура.Американцы чаще употребляют простые углеводы, удобные фаст-фуды и готовые полуфабрикаты. Эти продукты, как правило, более калорийны, менее сытны и менее богаты питательными веществами, из-за чего люди потребляют больше калорий, чем им нужно. Этот избыток калорий в сочетании с отсутствием физической активности и упражнений со временем приводит к увеличению веса.

Ожирение может привести к повышенным рискам для здоровья, таким как диабет 2 типа, повреждение нервов, болезни почек, высокое кровяное давление, инсульт, болезни сердца и некоторые виды рака.Ожирение — вторая ведущая причина предотвратимой смерти после употребления табака. Из-за длительного и значительного воздействия ожирения оно является важным фактором при определении самых здоровых и нездоровых состояний.

Согласно данным The State of Obesity, самые последние данные Системы наблюдения за поведенческими факторами риска (BRFSS) показывают, что в 12 штатах сейчас уровень ожирения превышает 35%. В период с 2018 по 2019 год в Мичигане и Пенсильвании наблюдался рост показателей ожирения среди взрослых, а во Флориде — снижение.Ставки в других штатах и ​​округе Колумбия остались примерно такими же.

Десять штатов с самым низким уровнем ожирения:

  1. Колорадо (23,8%)
  2. Округ Колумбия (23,8%)
  3. Гавайи (25,0%)
  4. Массачусетс (25,2%)
  5. Калифорния (26,3%)
  6.    Вермонт  (26,5%)
      
  7. Флорида (27,0%)
  8.    Нью-Йорк  (27.1%)
      
  9.    Нью-Джерси  (27,3%
      
  10. Вашингтон / Монтана (28,3%)

Низкий уровень ожирения в Колорадо можно объяснить его культурой и образом жизни.